— На твою зарплату логиста даже проценты по моему кредиту не потянуть, — процедил Андрей, всё сильнее раздражаясь от её спокойствия.
— Правда? — Мария посмотрела на него почти с любопытством.
— Без меня ты вообще пропадёшь. У тебя ведь ни копейки отложенной нет. Всё уходило на занавесочки, коврики, какие-то покрывала. Ещё эти бесконечные заказы одежды.
Он обвил шнур вокруг корпуса кофемашины и принялся запихивать её в коробку. Аппарат упирался, не желая влезать. Картон жалобно захрустел, угол начал расходиться.
— Так что должна быть благодарна, что я предлагаю разойтись нормально, — сопел Андрей, вдавливая технику внутрь ладонями. — Продаём трёхкомнатную, каждый идёт своей дорогой. Кредит закрываем и всё.
Мария неторопливо поднялась из-за стола, поправила растянутую домашнюю кофту и прошла к нижнему ящику кухонного гарнитура. Там у неё годами лежали платёжки за коммунальные услуги, инструкции от бытовой техники, гарантийные талоны, паспорта счётчиков и старые чеки. Она покопалась в бумагах совсем недолго.
— То есть квартиру, по-твоему, нужно делить? — спокойно уточнила она.
— Разумеется!
— И долги тоже поровну?
— Закон для всех один! — Андрей наконец продавил кофемашину в коробку и смахнул пот со лба тыльной стороной руки.
— Понятно. Хорошо, что сказал заранее.
Он недовольно прищурился. Его опять сбил с толку этот ровный голос. Где слёзы? Где дрожащие губы? Где привычное: «Как ты мог, ради кого ты меня бросаешь?» Андрей был уверен, что она начнёт уговаривать, оправдываться, пытаться всё склеить. Так ведь было всегда: Мария сглаживала острые углы, первая шла на уступки, терпела, лишь бы в доме не разразился скандал.
Из-под стопки документов она достала плотный белый конверт, чуть пожелтевший по краям.
— Это ещё что? — насторожился Андрей.
— Твой блестящий ум, Андрей, — коротко сказала Мария.
Она даже не стала раскрывать бумаги. Просто положила конверт на край обеденного стола, рядом со своей тетрадью.
Андрей впился взглядом в конверт. Секунду спустя его брови медленно поползли вверх. Он узнал его. В левом верхнем углу всё ещё виднелся логотип нотариальной конторы.
Это было десять лет назад, почти сразу после их свадьбы. У него тогда только-только пошёл первый бизнес: появились лёгкие деньги на перепродаже, азарт, ощущение собственной непобедимости. Он пересел на новую машину, купил дорогие часы и, наслушавшись в бане советов таких же «успешных» приятелей, повёз молодую жену к юристу.
Он тогда вёл машину одной рукой, смотрел на дорогу сквозь модные тёмные очки и говорил с таким видом, будто объяснял очевидные вещи ребёнку.
— Понимаешь, малыш, я строю империю. А бизнес — это риск.
Он ещё поправил очки, чтобы выглядеть убедительнее.
— Мне нужно защитить активы. Если вдруг что-то случится, партнёры не должны пострадать.
Мария тогда сидела рядом и молчала.
— Подпишем одну бумагу, чистая формальность, — продолжал он. — Раздельное имущество. Моё остаётся моим, твоё — твоим. Чтобы потом не было разговоров насчёт доли в компании.
Она не спорила. Подписала всё, что он подсунул. Её не интересовали ни его доли, ни будущие «активы», ни громкие слова про империю. Она просто верила, что у них будет семья.
Теперь Андрей тяжело сглотнул. Во рту пересохло так резко, будто он только что съел горсть песка. Он потянулся к бутылке минералки, но Мария без суеты отодвинула её подальше.
— Эта бумажка давно ничего не значит, — хрипло бросил он. — Той конторы уже, наверное, сто лет как нет.
— Документ действителен для всего, что мы купили за эти десять лет, — тем же ровным голосом ответила Мария. — По нему у нас полный режим раздельной собственности.
Андрей смотрел на неё так, словно впервые видел.
— Квартира оформлена на меня, — продолжила она.
И спокойно загнула палец.
— Деньги на первый взнос дала моя мама, после продажи бабушкиного дома. Недвижимость мы сразу записали на моё имя.
Андрей молчал.
— Ипотеку все эти годы я платила со своей зарплатной карты. А ты в это время строил очередную империю.