Один раз.
А потом выставили на улицу, под мороз.
Потому что предателей не принимают даже воровские круги.
Тамара Сергеевна обернулась к «гостям».
Её лицо было каменным. — Я отдала вам всё.
Квартиру, дачу, здоровье.
Я продала воспоминания о муже, чтобы купить вашему сыну игрушку.
А вы выбросили меня, словно старую тряпку, потому что я мешала вам спать. — Мам, мы ведь хотели как лучше! — простонал Алексей, ощущая, как земля уходит из-под ног. — Это же был санаторий! — Там была свалка для ненужных, Алексей! — впервые крикнула мать, но сразу взяла себя в руки. — Я месяц рыдала в подушку, надеясь, что ты придёшь.
Но ты появился только тогда, когда запахло деньгами. — Мы ничего не знали о деньгах! — соврала Елена, но её беглые глаза выдавали ложь. — Тамара Сергеевна, простите нас!
Это был срыв.
Давайте забудем всё!
Мы к вам переедем, поможем, будем ухаживать!
Квартира большая, всем хватит места! — Нет, — тихо произнесла Тамара. — Что «нет»? — удивилась Елена. — Этого места вам не хватит.
Здесь не найдётся места для лицемеров.
Я оформила завещание вчера.
Елена шагнула вперёд, раздувая ноздри. — На Сергея? — Нет.
На благотворительный фонд помощи пожилым.
В тот самый дом престарелых, куда вы меня отправили.
Я уже перевела первый транш.
На ремонт, новые матрасы, нормальную еду.
Чтобы другие старики, преданные детьми, не чувствовали себя отбросами.
Лицо Елены покраснело. — Ты…
Ты с ума сошла?!
Старая маразматичка!
Это наши деньги!
Семейные деньги!
Мы тебя по судам затаскаем!
Докажем, что ты недееспособна! — Ольга, — спокойно сказала Тамара Сергеевна. — Выведите гостей.
И вызови охрану, если они задержатся дольше минуты.
В комнату вошёл крепкий мужчина в форме охраны ЖК, очевидно, ожидавший за дверью. — Мама! — Алексей кинулся к ней, пытаясь схватить за руку. — Мама, не делай этого!
У нас долги!
Елену уволили!
Нам не на что жить!
Тамара Сергеевна отдернула руку, будто от ожога.
Она взглянула на сына с глубокой жалостью и болью. — У тебя есть жена, Алексей.
Есть квартира, которую я вам купила.
Есть руки и ноги.
Но матери у тебя больше нет.
Ты сдал её в утиль полгода назад.
Охрана вывела их в коридор.
Елена кричала проклятья, Алексей плакал, размазывая слёзы по лицу, а массивная дубовая дверь с глухим звуком захлопнулась перед ними окончательно.
Они вышли на улицу.
Шёл мокрый снег, превращаясь под ногами в грязную кашу.
Их старая машина, припаркованная рядом с блестящим «Бентли», выглядела словно груда металлолома. — Дура!
Какая же ты дура, Еленка! — вдруг зло выплюнул Алексей, впервые повысив голос на жену. — «Кашляет она громко»!
Теперь сами будем кашлять!
В коммуналке, потому что квартиру за долги заберут! — Заткнись! — огрызнулась Елена, в голосе которой звучал страх.
Она подняла глаза.
Там, на 15-м этаже, горел тёплый, золотистый свет.
В окне мелькнул силуэт женщины, спокойно пьющей чай и смотрящей на огромный город.
Женщины, которая наконец начала жить для себя.
Машина не завелась.
Аккумулятор полностью сел.
Алексей ударил кулаком по рулю и заплакал, а Елена стояла на ветру, чувствуя, как холод пробирается под куртку, осознавая, что этот холод теперь с ней навсегда.
Бумеранг вернулся, и удар был сокрушительным.
