Алина вошла в квартиру и, едва переступив порог, громко позвала:
— Ба, я уже дома!
Обычно бабушка сразу отзывалась из кухни или хотя бы выглядывала в коридор, но на этот раз в квартире стояла непривычная тишина.
— Ба, ты здесь? — настороженно спросила Алина и прошла по комнатам.
Нашла она бабушку у себя в спальне. Та сидела на диване, сжимая на коленях какой-то листок. Заметив внучку, женщина поспешно провела ладонью по мокрым щекам, будто пыталась скрыть слёзы.
— Ба, что ты тут делаешь? — Алина опустилась рядом и внимательно всмотрелась в её лицо. — Ты плакала? Что произошло?
Бабушка подняла на неё покрасневшие глаза. Голос у неё дрогнул.
— Я перед тобой виновата, Алина. Очень виновата…
— Что это за бумага? Письмо? От кого оно? — девушка перевела взгляд на лист. — Ты из-за него так расстроилась?
— Оно пришло из монастыря, — тихо сказала бабушка. — Из того самого места, где все эти годы жила твоя мама. Я обманывала тебя, когда говорила, будто она погибла. На самом деле она умерла только позавчера. Вот… прочитай сама.
Она протянула Алине письмо.
Девушка растерянно посмотрела на исписанный наполовину лист, но брать его сразу не решилась.
— Ба, это какая-то шутка? — выдохнула она, не отрывая взгляда от бумаги.
— Прочти, — повторила бабушка почти беззвучно.
Алина осторожно взяла письмо, словно оно было хрупким и могло рассыпаться от одного прикосновения. Быстро пробежала глазами несколько строк, затем снова взглянула на бабушку. После этого перечитала всё ещё раз — медленнее, внимательнее, уже вникая в каждое слово.
— Ты всё знала? — в её голосе прозвучала боль. — Знала и столько лет молчала? Почему, бабушка?
Каждое сказанное ею слово будто ударяло старую женщину в грудь. Бабушка ссутулилась, плечи её бессильно опустились, голова склонилась ещё ниже.
— Кто написал это письмо? — настойчиво спросила Алина.
— Да, я знала, что твоя мать… моя дочь… жива, — с трудом произнесла бабушка. — Знала и то, где она находилась. Но если бы я сказала тебе правду, пришлось бы рассказать всё до конца. А я не смогла. Ты бы, наверное, не поняла. Мне тогда показалось проще сказать, что её больше нет.
— Значит, никакой аварии не было? — Алина побледнела. — А папа? Он тоже жив?
С каждым вопросом её голос становился резче, громче, требовательнее.
— Я всё расскажу тебе сейчас… раз уж дошло до этого, — бабушка попыталась подняться, но тут же покачнулась и снова опустилась на диван. Она прикрыла глаза, а голова её мелко затряслась.
Алина вскочила, выбежала на кухню и через минуту вернулась со стаканом воды.
— Выпей. Постарайся успокоиться, — сказала она, протягивая стакан. — Я ничего не понимаю. Если мама была жива, почему она не вернулась к нам? Почему жила в каком-то монастыре? Она стала монахиней? Или от кого-то пряталась?