Она принялась снимать на телефон всё подряд: отдельным кадром — каждый чек, каждую банковскую выписку, каждую квитанцию, где была указана её фамилия или её платёж.
Вечером позвонила Валентина Сергеевна.
— Екатерина, — голос свекрови звучал натянуто и холодно, — я всё-таки надеюсь, что ты пришла в себя?
Екатерина посмотрела на разложенные бумаги и ответила ровно:
— Валентина Сергеевна, я буду оформлять выделение своей доли в этой квартире.
На другом конце линии воцарилась тишина. Долгая, тяжёлая. Секунд десять никто не произносил ни слова.
— Ты… что сейчас сказала?
— Вы прекрасно меня поняли. Пять лет я платила половину ипотеки. Все подтверждения у меня на руках. Квартира принадлежит нам обоим. И доверенность я подписывать не собираюсь.
— Андрей! — вдруг завизжала свекровь так громко, что Екатерина невольно отняла телефон от уха. — Андрей, ты слышишь, что несёт эта…
Екатерина не стала дослушивать. Просто нажала кнопку завершения вызова.
Пальцы всё ещё мелко дрожали, но внутри неожиданно стало свободнее. Не спокойно — нет. Но легче. Так легко ей не было уже много лет.
Андрей вернулся поздно. Екатерина сразу поняла, где он был, хотя даже не задавала вопроса. Она сидела на кухне, а перед ней аккуратной стопкой лежали документы.
— Мама в истерике, — сказал он, едва переступив порог.
— Догадываюсь.
— Зачем ты всё это затеяла?
— Чтобы защитить себя. И Полину.
— От кого защищать?!
Екатерина поднялась из-за стола и подошла ближе.
— Андрей, сядь. Пожалуйста.
Он помедлил, но всё же опустился на стул. Она села напротив.
— Я тебя люблю, — сказала она тихо. — И все эти пять лет любила. Но я больше не согласна быть пустым местом в собственном доме. Твоя мама решает, где мы живём, как воспитываем ребёнка, на кого оформляется имущество. А ты каждый раз выбираешь не нас, а её мнение.
— Она же хочет добра…
— Кому? Нам? Или самой себе?
Андрей провёл ладонями по лицу и устало выдохнул.
— Я… не знаю.
— Вот именно. Ты даже не пытался об этом подумать.
Екатерина раскрыла папку и разложила перед ним распечатки.
— Здесь все мои платежи по ипотеке за пять лет. Здесь — расходы на ремонт. Здесь — мебель, техника, материалы. Я вложила в эту квартиру больше четырёхсот тысяч гривен. Своих. Честно заработанных.
Андрей молча смотрел на бумаги. Его лицо постепенно менялось: будто цифры, которые всё это время существовали рядом, он увидел по-настоящему только сейчас.
— Я не представлял, что сумма такая большая…
— Конечно, не представлял. Потому что так было удобнее. Твоя мама сказала, что квартира должна быть оформлена на тебя, и ты не возразил. А я терпела, потому что не хотела скандалов. Вот к чему мы пришли.
Он долго ничего не отвечал. За окном уже сгущались сумерки. В детской спала Полина.
— Чего ты хочешь? — наконец спросил Андрей.
— Равенства. В семье. В доме. В жизни. Я хочу, чтобы мой голос имел вес. Не больше твоего, но и не меньше.
— А мама?
— Твоя мама — взрослая женщина. Она может приходить к нам, видеть Полину, общаться с ней. Но решения, касающиеся нашей семьи, принимаем мы с тобой. Вдвоём. Без третьего человека за нашей спиной.
— Она этого не примет.
— Это не её решение, Андрей. Это твоё.
Он смотрел на неё, и Екатерина почти физически ощущала, как внутри него сталкиваются два разных человека: послушный мальчик, привыкший оглядываться на мать, и взрослый мужчина, который уже понимает, что пора перестать прятаться за её спиной.
— Мне надо подумать, — глухо произнёс он.
— У тебя есть неделя.
На следующий день Екатерина собрала вещи, взяла Полину и уехала к матери в Полтаву. Наталья Викторовна, женщина сдержанная и мудрая, не стала устраивать допросов и требовать объяснений. Она просто крепко обняла дочь и сказала:
— Оставайся столько, сколько понадобится.
Три дня Андрей не писал и не звонил. На четвёртый день от него пришло длинное сообщение. Екатерина прочитала его один раз, потом сразу второй.
«Я был у нотариуса. Квартира теперь оформлена в равных долях — на нас обоих. Маме сказал, что никакой доверенности не будет. Она кричала. Очень. Но я впервые не отступил. Мне было страшно, но я сделал это. Если ты сможешь дать мне ещё один шанс, я буду учиться быть нормальным мужем. Не маминым сыном. Твоим мужем».
Екатерина перечитала сообщение снова. Потом набрала Оксану.
— Оксана, он переоформил квартиру. Пополам. На нас двоих. Это вообще законно?
— Если всё проведено через нотариуса, то да, — ответила подруга. — Обязательно проверь выписку из реестра. Но если Андрей говорит правду, это очень серьёзный шаг.
— Он не врёт, — тихо сказала Екатерина, сама удивляясь собственной уверенности.
