В тот вечер Наталья всё-таки взяла телефон. Долго смотрела на экран, будто надеялась, что решение появится само, потом нашла нужный номер и нажала вызов. Сестра ответила не сразу — гудки тянулись так долго, что Наталья уже почти решила отключиться.
— Ольга, это я, Наталья, — произнесла она ровным голосом, стараясь не выдать раздражения. — Послушай, Мария сейчас у меня. С детьми. Они уже вторые сутки здесь и, похоже, останутся до понедельника. Может, ты всё-таки приедешь? Хоть немного поможешь?
На другом конце повисла короткая пауза.
— Ну и что плохого? — отозвалась Ольга сухо, будто речь шла о чём-то постороннем. — Пусть девочка передохнёт. У тебя двор, дом просторный, детям там есть где носиться. Нет, я не поеду. Сами как-нибудь справитесь.
— Справимся, конечно, — Наталья невесело усмехнулась. — Только я тоже уже не девчонка, чтобы целыми днями бегать за малышнёй. Огород стоит, птица без присмотра, да и сил у меня не бесконечно.
— А кто тебя заставлял соглашаться? — сразу отрезала Ольга. — Сама впустила, сама теперь и разбирайся. Нечего жаловаться, если взялась.
Слова ударили неожиданно больно, словно на неё плеснули ледяной водой.
— Я не жалуюсь, — медленно сказала Наталья. — И сама ничего не навязывала. Меня попросили, а отказать я не смогла. Но это не значит, что мне легко.
— Значит, потерпишь, — безжалостно ответила Ольга. — Марии куда тяжелее. У неё трое детей. А у тебя никого.
Эта фраза будто застряла в воздухе. «У тебя никого». Как будто отсутствие своих детей делало Наталью железной. Как будто одинокий человек не устаёт, не болеет, не нуждается в тишине и поддержке.
— Ольга, — Наталья почувствовала, как внутри поднимается горячая, давно сдерживаемая злость. — Твоя дочь на пределе. Она измучена, выжата до последней капли. А ты не хочешь даже приехать и пару часов посидеть с внуками. Ты говоришь, что заслужила спокойную жизнь. А Мария, по-твоему, не заслужила передышки?
— Не смей меня воспитывать! — голос сестры стал резким. — Я своих детей подняла! Теперь хочу жить для себя. Это уже не мои заботы. Родили — пусть сами и тянут!
— Сами? — тихо переспросила Наталья. — А про дочь ты подумала? Знаешь, Ольга, так нельзя. Если сейчас ты отвернёшься, однажды Мария просто перестанет просить. Совсем. И тогда, когда помощь понадобится тебе, рядом тоже может никого не оказаться.
В трубке наступила тишина. Потом Ольга тяжело выдохнула.
— Ты просто не хочешь, чтобы они у тебя сидели, — бросила она. — Вот и вся причина.
— Я хочу одного: чтобы всё было по-человечески, — устало ответила Наталья. — Чтобы ответственность не падала только на того, кто не умеет отказывать. Помогать должны все, а не один человек до изнеможения.
Она завершила разговор и ещё несколько секунд стояла с телефоном в руке. Смотрела на потемневший экран так, словно он мог подсказать, как жить дальше. В этот момент за спиной скрипнула доска.
Наталья обернулась. На крыльце стояла Мария. Глаза у неё были красные, лицо осунувшееся, будто она давно уже не спала по-настоящему.
— Что произошло? — спросила она почти шёпотом.
Наталья покачала головой.
— Ничего страшного. Просто я поговорила с твоей мамой.
Мария опустила глаза, будто ответ знала заранее.
— Она не приедет, да?
— Нет, — мягко сказала Наталья. — Не приедет.
Мария прикусила губу. Несколько мгновений она молчала, а потом произнесла глухо:
— Я, наверное, уже привыкла. К тому, что никто не подхватывает. Что всё всегда на мне. Но иногда так хочется… чтобы кто-то просто встал рядом и сказал: «Я здесь. Я помогу тебе».
Наталья подошла ближе и обняла её. Крепко, бережно, почти по-матерински, хотя матерью Марии не была.
— Я рядом, — сказала она. — И помогу. Но одной мне тоже нельзя всё тянуть. Ты должна поговорить с мамой. Не для того, чтобы ругаться. Ради детей. Им нужна бабушка, пусть даже уставшая и упрямая.
Мария уткнулась лицом ей в плечо и заплакала. Без громких рыданий, почти беззвучно. Слёзы просто текли, как вода из старого кувшина с тонкой трещиной.
Потом дни снова потянулись один за другим. Наталья держалась, как могла. Иногда ей казалось: ещё немного — и она войдёт в ритм, привыкнет, выдержит. А через час накатывала такая усталость, что в голове стучало одно: «Почему именно я? С какой стати я должна всё это нести?»
Михаил неожиданно стал её маленьким помощником. Он первым замечал, когда младшие собирались разнести двор или затеять очередную возню, и строгим шёпотом командовал:
— Тише. Тётя Наталья устала.
И дети, как ни странно, часто слушались. Не каждый раз, конечно. Но гораздо чаще, чем Наталья могла надеяться.
Однажды вечером, когда малыши наконец уснули, Наталья и Мария сидели на веранде с чашками остывающего чая. Они молчали. Тишина казалась такой редкой и дорогой, что нарушать её было почти жалко.
— Тётя Наталья, — вдруг сказала Мария. — Прости меня. За всё. За то, что я приехала и будто свалила это на тебя. И за маму тоже… ты понимаешь.
Наталья устало махнула рукой.
— Не бери на себя лишнего. Ты не виновата. Просто жизнь иногда бьёт именно туда, где и так больно.
Мария подняла на неё глаза.
— Но ты… ты так много для нас делаешь.