— Тётя Наталья, ну выручи, пожалуйста! — в голосе Марии слышалась такая надломленная усталость, будто она несколько дней подряд кричала, уговаривала, терпела и теперь уже говорила из последних сил. — Пусти нас к себе хотя бы на неделю, пока Дмитрий доделает ремонт. Мне бы просто спокойно помыться. Без тазов со шпаклёвкой, без банок с краской и без того, чтобы каждые две минуты кто-то ломился в дверь: «мам, где мои носки?», «мам, дай сок», «мам, он меня толкнул»…
Наталья стояла возле окна, сжимая в ладонях чашку с давно остывшим чаем, и медленно кивнула, хотя Мария этого не видела. Такой тон она уже узнавала безошибочно. Это была не обычная просьба. Это был почти беззвучный крик человека, которому уже не хватает сил даже заплакать.
— Мы в субботу под вечер приедем, — быстро заговорила Мария, словно боялась, что тётя сейчас передумает и оборвёт разговор. — Дмитрий обещал сам привезти. У него в субботу окно. Ну… почти полдня. Ему тоже надо хоть немного перевести дух. У нас ипотека, тётя Наталья, ты же понимаешь. Он пашет без остановки, чтобы мы не сорвали платежи. А дома трое детей. Все шумят, всем что-то нужно. И этот ремонт без конца. Я уже не могу…
Наталья прикрыла веки. В памяти сразу щёлкнуло короткое и тяжёлое: «Снова».
Год назад всё было почти так же. Только тогда их приезд стал полной неожиданностью. В пятницу вечером раздался звонок: «Мы уже возле подъезда. Можно к тебе?» И через несколько минут в прихожей уже валялись три детских рюкзака, два пакета с продуктами, маленькие ботинки вперемешку с кроссовками Марии. А потом началась ночь: один проснулся, второй заплакал, третий попросил пить. Утром же по дому разнёсся топот — громкий, частый, неумолимый, будто по комнатам носилось стадо крошечных слонов.
Тогда, глубокой ночью, Мария сидела на кухне, опустив плечи, пока Наталья в очередной раз укладывала мальчишек. И шёпотом повторяла:
«Я не справляюсь, тётя Наталья. Правда не справляюсь».
Наталья и тогда не сумела отказать. Просто не смогла. Она прекрасно знала: если закроет перед Марией дверь, идти той будет некуда. Мать Марии, младшая сестра Натальи — Ольга, — давно объявила, что свой материнский долг выполнила и теперь имеет право на покой. Именно так она и говорила: «Я троих подняла. Теперь хочу пожить для себя. Молодые пусть сами выкручиваются».
— Тётя Наталья, пожалуйста, — голос Марии снова вернул её к разговору. — Мне бы только отдышаться. И поспать. Хоть одну ночь так, чтобы никто не дёргал. А у тебя они во дворе набегаются, на воздухе устанут и, может, ночью сразу уснут. Да ещё этот ремонт, которому конца не видно…
Наталья крепче обхватила чашку. Фарфор тихонько скрипнул под пальцами.
«А я? — мелькнуло у неё. — Мне кто даст отдохнуть? У меня огород, куры, дом, который сам себя в порядок не приведёт».
Но произнесла она совсем другое:
— Хорошо. Приезжайте. Только ровно на неделю, Мария. Не дольше.
На том конце провода раздался такой облегчённый выдох, будто с племянницы наконец сняли тяжёлую каменную плиту.
— Ты просто спасение, тётя Наталья. Честное слово. Мы обязательно отблагодарим. С огородом поможем. Осенью приедем картошку копать, обещаю. Спасибо тебе, правда. Огромное спасибо!
«Ну конечно, приедете», — устало подумала Наталья, но вслух лишь коротко усмехнулась.
— Посмотрим. Главное, чтобы мальчишки мне дом не разнесли. В прошлый раз они чуть печку по кирпичику не разобрали.
— Ничего они не разнесут, дом выдержит, — поспешила заверить Мария. — Михаил уже взрослый. Он за младшими присмотрит.
Михаил. Десять лет. Ребёнок, которому слишком рано пришлось стать почти взрослым. В прошлом году он сам укладывал братьев, сам подавал им воду, сам шикал на них: «Тише, мама устала».
Наталья вспомнила его взгляд — серьёзный, внимательный и совсем не детский. От этого воспоминания у неё неприятно сжалось сердце.
В субботу ближе к вечеру у ворот остановилась машина. Дмитрий выскочил первым, громко хлопнул дверцей и сразу бросился к багажнику. Мария сидела на заднем сиденье, прижимая к себе младшего сына. Тот уже хныкал, не понимая, почему его вытаскивают из тёплого салона в прохладный вечерний воздух.
— Здравствуйте, тётя Наталья! — Дмитрий махнул рукой так легко, будто встретил её не у собственного порога, а где-нибудь возле магазина. — Я сразу обратно. Мне в город надо успеть, завтра с утра объект, да и дома ремонт стоит. Так что я… ну, вы понимаете.
Наталья молча кивнула. Конечно, понимала. Опять срочно. Опять некогда. Опять работа, ипотека, долги, обязательства — всё то, что никогда не спрашивает, остались ли у человека силы.
Дети посыпались из машины один за другим, будто горох из развязанного мешка. Двое младших мальчишек сразу рванули к забору, стараясь протиснуться между досками.