Владимир Егорович улыбнулся шире. — Сын — это хорошо.
Но сын молодой, занятой.
А я рядом.
Если что — стучите.
Я же по-соседски.
Игорь узнал об этом вечером и лишь пожал плечами: — Да этот Владимир вечно всем “помогает”.
У нас на работе таких называют “прилипалы”. — А мне он не нравится, — тихо произнесла Тамара. — Слишком гладкий.
Как реклама кредита: красиво, а потом плачешь. — Не накручивай.
Мама у меня кремень.
Тем временем в квартире стало теснее — не из-за площади, а из-за количества человек.
Приехала Оксана, младшая сестра Игоря, вместе с мужем Алексеем.
Оксана трудилась парикмахером на Курортном, суетилась, словно белка в колесе, и всегда выглядела так, будто её только что сфотографировали для витрины.
Алексей же был предпринимателем — человеком, который постоянно заявлял, что его проект вот-вот взорвёт рынок, но на деле взрывал только чужие нервы.
Они прибыли не просто так.
У них была проблема. — Мам, мы на пару недель.
Реально.
Там… с арендой беда.
Хозяин подозрительный, поднял цену, мы в шоке, — быстро говорила Оксана, глазами ища поддержки. — Пару недель — это звучит как “навсегда”, — решительно прервала Нина Сергеевна. — Да НЕТ, мам.
Честно, — чуть улыбнулась Оксана. — А Алексей что скажет? — Нина Сергеевна взглянула на зятя. — Да мы без проблем.
Тихо.
Как мышки, — Алексей поднял руки в жесте капитуляции. — И вообще, мам, вам же веселее будет.
Дом — полная чашка.
В этот момент Тамара почему-то подумала: Полная чашка — это когда есть что пить.
А когда туда лезут руками — начинается бардак.
И понеслось.
Оксана захватывала ванну на пять минут, которые превращались в полчаса.
Алексей расставлял на кухонном столе ноутбук, разворачивал бумаги и уверял, что на совещании, хотя на деле это были шутки в компании друзей.
Нина Сергеевна держалась, но по её молчанию было заметно: внутри у неё всё перестраивается — и явно не в пользу гостей.
Игорь старался быть дипломатичным. — Оксан, давайте без тусовок дома.
Маша спит. — Ой, Игорь, да мы вообще тихо!
Это ты просто на нервах, — закатывала глаза Оксана, словно подросток. — У нас реально сложный период, — вставлялся Алексей. — Семья должна держаться.
Тамара каждый раз слышала “семья должна” и чувствовала подвох.
Потому что у Алексея “семья должна” почему-то означало “семья должна мне”.
Однажды вечером, когда Маша уснула, Нина Сергеевна позвала Игоря на кухню.
Тамара осталась в комнате, но дверь была приоткрыта, и слова разносились по коридору, словно эхо. — Игорь, у меня новости.
Не очень, — сказала Нина Сергеевна. — Ты чего?
Давление? — Игорь сразу напрягся. — Давление — это вы все тут, — она улыбнулась, но без злобы. — Оксана с Алексеем… они не на две недели.
Похоже, они решили остаться. — Поговорю, — выдохнул Игорь. — Подожди.
Это не всё, — голос матери стал холоднее. — Алексей сегодня интересовался документами на квартиру.
Слишком активно.
И знаешь, кто им “помогает”?
Владимир Егорович.
Сосед снизу.
Юрист, мол.
Игорь резко поставил кружку на стол. — Вот это уже НЕ НОРМАЛЬНО. — Я тоже так думаю, — мать посмотрела на него прямо. — Тамара умная девочка.
Слушай её.
У неё нюх.
Тамара почувствовала холодок внутри.
Она не хотела быть той невесткой, что всех подозревает.
Но иногда интуиция — это не каприз, а сигнал тревоги.
На следующий день Алексей встретил в коридоре Нину Сергеевну и заговорил мягко, сладко: — Мам, мы же свои.
Тебе тяжело одной всё тянуть.
Давайте так: оформим на Оксану долю.
Чисто на бумаге.
Чтобы тебе спокойнее было.
А то, не дай бог, что… — Стоп, — прервала тёща. — Ты мне не “мам”.
И никаких долей. — Да вы не так поняли… Это просто защита.
Владимир Егорович сказал, что сейчас так все делают… — ВСЕ — это пусть у себя дома делают, — Нина Сергеевна подняла подбородок. — А у меня — НЕТ.
Алексей улыбнулся, но улыбка его стала тонкой и натянутой. — Ну подумайте.
Мы же не чужие. — Вот именно, — холодно ответила она. — Поэтому и не лезьте.
Владимир Егорович появился в тот же вечер.
Постучал.
Вошёл, словно хозяин, хотя его никто не звал. — Нина Сергеевна, добрый вечер.
Я на минутку.
Вот такая история… — Владимир Егорович, у нас семейный ужин, — сухо сказал Игорь, выйдя в коридор. — Так я по-семейному!
Я ж помочь.
Алексей переживает.
Времена сейчас… Тамара вышла вслед за мужем и встала рядом.
Не демонстративно — просто так, как встают рядом, понимая: сейчас будет нападение. — Помощь бывает разной, — спокойно сказала она. — Вы у людей документы спрашиваете?
Это странно.
Сосед улыбнулся снисходительно. — Девушка, вы не в курсе.
Я профессионал.
Вы просто молода, эмоции… — Я не “девушка”, я жена.
И я знаю, что профессионалы не ходят по подъезду, собирая чужие свидетельства, — сказала Тамара без крика, но так, что у Владимира Егоровича на секунду дернулся глаз.
Свекровь выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. — Владимир Егорович, УБИРАЙТЕСЬ, — тихо сказала она, но в тишине коридора это прозвучало словно гвоздь в стену. — И больше сюда не ходите. — Вы пожалеете, — выдохнул он, уже не такой гладкий. — Потом сами прибежите. — Не прибежим, — Игорь захлопнул дверь.
Казалось бы — победа.
Но настоящие неприятности редко приходят с одного раза.
Через неделю Нина Сергеевна обнаружила в почтовом ящике уведомление: Запрос сведений по объекту недвижимости.
Бумага была официальной, с печатью, и от неё веяло тем самым холодом, который возникает, когда кто-то чужой тянется к твоему дому.
Игорь отправился в МФЦ на 8 Марта, занял очередь, сидел под табло, где номера мигали, словно тревожные мысли.
Тамара осталась с Машей и Ниной Сергеевной, но внутри у неё всё бурлило.
В МФЦ Игорю кратко объяснили: кто-то пытался получить выписку и изучал историю перехода прав.
Само по себе это не преступление — но это тревожный знак.
