Руки, которые умеют ценить настоящий труд.
Она была единственной, кто видел во мне не просто профессора с состоянием, а одинокого старика, нуждающегося в простом человеческом тепле».
Тамара подняла глаза, наполненные слезами.
Она плакала не от радости, а от осознания того, что её скромный, но искренний мир, который эти люди считали ничтожным, стал для её дяди самым ценным в жизни.
В воспоминаниях встала весна прошлого года, когда он последний раз приезжал в Семеновку, и они вместе сидели в её саду.
Яблони цвели, и лепестки словно белым снегом осыпали траву.
Дядя Виктор уже был очень слаб, но его улыбка светилась так ярко, как Тамара никогда раньше не видела. «Знаешь, Тамарочка, – произнёс он тогда, – я всю жизнь искал истину в формулах.
А она оказывается вот где.
В цветущей яблоне.
В твоей улыбке.
В простых словах».
Тогда она не поняла его.
Теперь же смысл стал ясен.
Нотариус отложил письмо и вновь взялся за основной документ.
В его речи вновь прозвучал сухой официальный тон. «Итак, переходим к главному имуществу.
Четырёхкомнатная квартира по адресу: город Киев, Проспект Науки, дом 12, квартира 45, общей площадью двести двадцать квадратных метров… загородный дом с участком площадью пятнадцать соток в посёлке Городня… автомобиль марки Mercedes-Benz S-класса… а также все денежные средства, находящиеся на моих счетах в украинских банках, а именно в Сбербанке и ВТБ, и в банке Credit Suisse, Цюрих, Швейцария…» Нотариус сделал самую длинную паузу.
Ольга задержала дыхание, её глаза сверкали лихорадочно.
Алексей наклонился вперёд, не сумев скрыть нетерпения.
Тётя Людмила вцепилась в подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. «…Я, Иванов Виктор Михайлович, в полном и единоличном порядке завещаю моей любимой племяннице, Тарасовой Тамаре Сергеевне».
После этих слов воцарилась оглушающая тишина.
Казалось, даже часы на стене перестали тикать.
Смех, что ещё час назад звучал в приёмной, словно испарился.
Первая, кто пришла в себя, была Ольга.
Её лицо исказилось от неверия, а затем – от ярости. «Что?!
Это ошибка!
Такого не может быть! – её голос сорвался на визг. – Эта… эта деревенщина!
Она околдовала старика!
Обманула его!» «Завещание составлено в полном соответствии с законом, – спокойно ответил нотариус. – Виктор Михайлович прошёл медицинское освидетельствование, подтверждающее его полную дееспособность.
Документ заверен и обладает абсолютной юридической силой.
К тому же, завещание было оформлено три года назад и с тех пор не менялось». «Мы будем оспаривать это!
Подадим в суд! – вскричал Алексей, вскочив с места. – Это мошенничество!
Она специально завоевала его доверие!» «Завоевала доверие? – тихо переспросила Тамара, впервые повысив голос. – Я навещала дядю, когда вы все были заняты своими делами.
Я сидела с ним в больнице, когда ему было плохо.
Я приносила ему то, что он любил – не икру и шампанское, а простые деревенские продукты, напоминавшие ему о детстве.
Я никогда не просила у него ничего.
Никогда». «Кто ты такая, чтобы со мной разговаривать?! – взвизгнула Ольга. – Ты всю жизнь возилась с грядками, как последняя…» «Прошу соблюдать приличия! – резко прервал её нотариус. – В противном случае я вынужден буду прекратить процедуру и вызвать охрану».
Дмитрий сидел с открытым ртом, переводя взгляд с разгневанных родителей на Тамару, которая, казалось, была напугана больше всех.
Владимир достал телефон и начал лихорадочно набирать сообщение, вероятно своему адвокату.
Тётя Людмила побледнела как полотно.
Она всегда думала, что хотя бы часть состояния достанется ей – младшей сестре профессора.
Ведь они вместе выросли, делили детские игры и юношеские тайны.
Но потом жизнь разлучила их.
