И мужа берегите. — Приезжайте ещё, — произнесла Нина Сергеевна на пороге, но её слова звучали скорее формально.
Вечером того же дня Нина Сергеевна позвала сына на кухню для разговора. — Илья, хочу откровенно с тобой поговорить, — усталость звучала в её голосе. — Мне не очень понравились родители Тамары.
Они… как бы это выразить… слишком простые.
И их восторженность всем подряд… мне это неприятно.
Передай жене, чтобы они лучше больше не приезжали.
Позже, уже в постели, Илья неловко начал разговор с женой: — Тама, мама просила передать… Она сказала, что твоим родителям лучше больше не приезжать.
Им они не очень… ну, не понравились.
Тамара молчала.
Внутри всё бурлило от обиды и злости, но она сдерживалась. — Понятно, — наконец произнесла она. — Да не волнуйся… Мама не со зла.
Просто она привыкла к своему укладу. — Илья, мне нужно тебе кое-что рассказать, — Тамара повернулась к мужу. — Мои родители собираются продать свою квартиру.
Они хотят дать нам деньги на первый взнос за нашу квартиру. — Правда? — Илья оживился. — Это же отлично!
Мы сможем гораздо быстрее обзавестись своим жильём. — Да, но есть одно условие.
Пока они занимаются утеплением дачи, им нужно где-то остановиться.
Они планировали пожить здесь, у твоей мамы.
Квартира большая, всем места хватит.
Илья задумался. — Надолго? — Месяца на три-четыре.
Пока рабочие не закончат ремонт дачи. — А потом? — Потом они переберутся на дачу навсегда.
А мы на их деньги купим квартиру и тоже съедем от твоей мамы.
Все будут довольны.
Илья глубоко вздохнул.
Он понимал, что предстоит трудный разговор с матерью.
На следующий день за ужином он осторожно начал беседу: — Мам, у нас хорошие новости.
Родители Тамары решили помочь нам с квартирой.
Они продают свою и дают нам деньги на первый взнос. — Это прекрасно, — Нина Сергеевна заметно оживилась. — Значит, вы быстрее съедете. — Да, но… им придётся временно пожить здесь.
Пока дачу не приведут в порядок.
Лицо Нины Сергеевны мгновенно изменилось. — Что значит временно?
Сколько времени? — Месяца три-четыре максимум.
Они ведь не просто так к нам переезжают, они помогают нам встать на ноги. — Три-четыре месяца? — голос свекрови стал холодным. — Илья, ты с ума сошёл?
Я не могу столько времени терпеть чужих людей в своём доме! — Мама, но ведь они не чужие.
Это родители Тамары, твоей невестки. — Для меня они чужие!
И я не обязана их содержать!
Тамара не выдержала: — Нина Сергеевна, никто не просит вас их содержать.
Они сами будут покупать продукты, сами готовить… — Не вмешивайся! — резко прервала её свекровь. — Я говорю с сыном. — Но речь идёт о моих родителях! — В моём доме я решаю, кто здесь будет жить, а кто нет.
И я сказала нет. — Мама, — Илья попытался найти компромисс, — давай подумаем.
Ведь это действительно всем выгодно.
Они помогают нам деньгами, мы быстрее съедем, ты останешься одна в квартире… — Я сказала нет, и это окончательно.
Нина Сергеевна встала из-за стола и ушла в свою комнату, громко захлопнув дверь.
Тамара сидела, опустив голову.
Слёзы падали прямо в тарелку с недоеденным супом. — Что же мне теперь сказать родителям? — прошептала она. — Они уже нашли покупателя на квартиру, договорились с родственниками, чтобы те контролировали рабочих… Илья растерянно молчал.
Он любил мать, но осознавал, что она неправы.
В то же время не решался открыто ей противостоять. — Может, снимем им временно квартиру? — предложил он наконец. — На что?
У нас свободных денег нет, мы сами копим. — Попросим у мамы взаймы.
Тамара горько усмехнулась: — После такого разговора?
