Сайт для Вас! — Игорь, сколько раз можно повторять одно и то же?
Обувь обязательно ставим только на коврик!
Это итальянский паркет из массива, он моментально впитывает влагу! — Игорь, ну сколько раз повторять?
Обувь кладём строго на коврик!
Это массивный итальянский паркет, он мгновенно впитывает влагу!
Голос Тамары Ивановны звучал холодно и прозрачно, словно хрусталь в её серванте.
Тот самый сервант, «для особых случаев», которые так и не наступали.
Игорь замер, держа ботинок в руке.
Сделал глубокий вдох.
Осторожно передвинул обувь на пару сантиметров правее.
Ольга, его жена, привычно втянула голову в плечи.
Началось.
Они прибыли всего десять минут назад, а атмосфера в квартире уже стала напряжённой.
Квартира Тамары Ивановны была безупречной: восемьдесят метров идеального евроремонта в бежевых оттенках.
Ни пылинки.
Ни одного лишнего предмета.
Даже воздух казался стерильным.
В помещении пахло дорогим кондиционером для белья и — чуть-чуть — постоянным контролем. — Мам, с наступающим! — Игорь протянул пакет с деликатесами.
Тамара осторожно взяла пакет двумя пальцами, словно внутри было что-то сомнительное. — Спасибо, конечно.
Но у меня стол уже накрыт.
Вы же знаете, я не люблю магазинное.
Всё готовлю сама.
Салат укладывала слоями в форму, чтобы края выглядели идеально.
А не как… в некоторых местах, где всё просто перемешано.
Она не назвала имени.
Но все поняли: это намёк Светлане Михайловне.
Той, что за сорок километров от Нетешина, в старом деревянном доме, где, вероятно, сейчас топится печь.
Там, где пахнет детством. Светлана Михайловна в это время действительно доставала из духовки противень.
У неё не было кулинарных форм или итальянского массива.
Был простой круглый стол, накрытый скатертью в красную клетку.
И кот Барсик, который нагло тянулся усами к горячим пирожкам с капустой.
Она знала, что дети сегодня у «нетешинской бабушки».
Так было принято: Новый год отмечают там, где большой телевизор и правильные тосты.
А к ней — второго числа, когда просто нужно отдохнуть.
Светлана вздохнула, поправила вазочку с конфетами «Ромашка» и включила радио.
Её это не огорчало.
Она ощущала спокойствие.
Только ёлка — живая, пушистая, принесённая соседом-лесником — наполняла дом запахом хвои и смолы.
И этот аромат почему-то вызывал лёгкое чувство тоски. — Ничего, Барсик, — сказала она коту. — Зато нам с тобой никто не указывает, куда ставить тапки.
Ледяное застолье За столом у Тамары Ивановны царила торжественная тишина.
Телевизор работал без звука, чтобы «не мешать разговору».
Но беседа, на самом деле, не складывалась.
Десятилетний Ваня и семилетняя Настя сидели прямо, словно солдатики.
Им строго запретили крошить и болтать ногами — стулья были новые, с бархатной светлой обивкой. — Ну, давайте, мои хорошие, — Тамара Ивановна поставила в центр стола блюдо с заливным. — Пробуйте.
Это вам не картошка в мундире.
Это настоящая высокая кухня.
Ваня ковырнул вилкой прозрачное содержимое. — Баб Там, а можно просто хлеба?
