А затем Кирилл пошёл в школу, и незаметно выяснилось: их прежнее «мы вместе» больше не похоже на утренний кофе на подоконнике. Теперь это был бесконечный перечень обязанностей, будто расписанный по графам. Только у каждого в нём имелась своя часть, а у Натальи почему-то — сразу все графы разом.
Порой она вдруг ловила себя на страшной мысли: «Наверное, я никудышная мать. И жена тоже никудышная». Не потому, что действительно в это верила. Просто эти фразы словно постоянно стояли в квартире — густо, навязчиво, как запах еды, забытый на плите. Свекровь, Галина Павловна, звонила примерно раз в неделю и как бы между прочим произносила:
— Ты бы хоть прибралась нормально. В нашей семье в доме всегда был порядок. Дети должны жить в чистоте. А у тебя скоро начнут через грязь переступать…
Наталье в такие минуты хотелось только одного: сесть и замереть. Хотя бы на пять минут. Ну пусть на десять. Но даже эти пять минут казались ей непозволительной роскошью, на которую у неё не было права.
Однажды после работы к ним зашла Юлия, подруга ещё с тех времён, когда они вместе учились на журфаке. Она оглядела игрушки, разбросанные по полу, посмотрела на раковину, заваленную посудой, и тихо сказала:
— Слушай, давай я заберу Полинку на выходные. А ты поспишь. Или просто побудешь одна. Книгу откроешь. Поплачешь, если надо. Иногда это правда спасает.
Наталья уже собиралась привычно отмахнуться: мол, ничего страшного, справлюсь, всё под контролем. Но голос подвёл её, дрогнул на первом же слове, и вместо отказа она лишь кивнула, с трудом проглатывая слёзы.
— Спасибо, — еле слышно выдохнула она. — Просто… спасибо тебе.
В тот вечер, когда Юлия увела Полину, Наталья впервые за очень долгое время осталась в квартире одна. Андрей задерживался на работе. Кирилл ушёл во двор к друзьям. В комнатах стало так тихо, что от этой тишины делалось не по себе. Наталья опустилась на диван, подтянула колени к груди и вдруг поняла: она совершенно не знает, как обращаться с этим свободным пространством. Хотелось разрыдаться, но слёзы не шли. Внутри была только пустота — вязкая, тяжёлая, будто мокрый песок.
А потом всё окончательно посыпалось. Поводом стал Кирилл: он прогулял урок. Андрей вернулся домой хмурый, молча прошёл на кухню, сел за стол и заявил:
— Это твоя ответственность. Ты должна следить за детьми.
У Натальи внутри будто лопнула туго натянутая нить.
— Я работаю, вожу Полину на танцы, готовлю, убираю, проверяю тетради… — она сорвалась почти на крик. — Я не могу находиться в десяти местах одновременно! Я не волшебница!
— Тогда придётся выбирать, — ледяным голосом сказал Андрей.