— Ты снова уткнулась в телефон? — в голосе Андрея звучал не вопрос, а усталое обвинение. — Дети не ели, по комнате пройти невозможно, а ты всё за свою «работу» цепляешься. Ну правда, уже даже говорить не хочется.
Наталья застыла, сжимая мобильный так, будто её застали за чем-то неприличным. На экране вспыхнуло новое уведомление: заказчик прислал письмо по статье. Она почти произнесла: «Андрей, это ведь заработок, мы же сами решили, что я буду брать подработки». Но фраза так и осталась где-то в горле. Наталья лишь коротко кивнула и перевернула телефон экраном вниз, словно этим жестом можно было разом погасить конфликт.
— Ладно, — раздражённо бросил он, стянув куртку и повесив её на спинку стула. — Тогда хотя бы ужин подогрей. И наведи здесь порядок. Я не хочу каждый вечер возвращаться в этот… зверинец.
«Зверинцем» Андрей называл их обычную квартиру в панельной девятиэтажке на окраине. Машинки, валявшиеся под ногами. Коробку с конструктором, который давно никто не собирал. Одинокую грязную чашку на подоконнике. Всю их повседневность, никак не желавшую выглядеть аккуратной семейной картинкой.
В голове у Натальи всё стучало, как расстроенный механизм: накормить, убрать, успокоить, ответить на письмо, ничего не забыть, везде успеть. Старший, Кирилл, сидел в наушниках и старательно делал вид, будто сквозь музыку до него не долетают голоса родителей. Младшая, Полина, остановилась у кухонного проёма и смотрела на мать широко раскрытыми глазами. В этом взгляде без слов читалось: «Почему папа опять сердится?»
— Мам, а можно я котлеты не буду? И макароны тоже… — почти шёпотом спросила Полина.
— Можно, — Наталья попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неровной, словно трещина на стекле. — Сейчас сделаю тебе бутерброд. С сыром, хочешь?
Андрей коротко усмехнулся:
— Снова бутерброды? Ты ей с детства желудок испортишь. Сколько раз говорил: это не нормальная еда.
Наталья крепче стиснула зубы. Ей хотелось сорваться и спросить, что именно он считает нормальным: ужин из трёх блюд после дня, в котором она разрывалась между детьми, домом и заказами? Хотелось напомнить, что он возвращается после совещаний и сразу требует идеальной кухни, идеального порядка, идеальной жены. Но она промолчала. Просто открыла шкафчик, достала хлеб, сыр и нож.
И всё равно в памяти всплыло другое время. Сначала у них была съёмная студия в центре, кофе на подоконнике и смех над тем, как непросто, оказывается, уживаться вдвоём. Потом родилась Полина, забот стало больше, но тогда им всё ещё казалось, что они справятся вместе. Позже они переехали в эту квартиру.