– Вы Марина Михайловна Ковалёва? – спросил незнакомец, с трудом вытаскивая ботинки из размокшей глины.
– Допустим, – отозвалась она, даже не сделав шага навстречу.
– Мне нужно место, где можно переждать. Мне сказали, что к вам с таким вопросом обращаются.
Марина промолчала. Слова никак не укладывались у неё в голове. Скорее всего, мужчина просто ошибся адресом или принял её за кого-то другого.
– Вам ведь дом заново поднимать надо? Так мне передали. Я могу помочь.
Изба сгорела в ночь на Николу Зимнего. Марина до сих пор помнила, как стояла на снегу босыми ногами, накинув старый ватник прямо поверх ночной сорочки, и смотрела, как с треском оседают обугленные стропила. Ступни уже онемели настолько, что не чувствовали ни ледяного холода, ни жгучих искр, разлетавшихся во все стороны. Огонь забрал всё: снимки умершей матери, шерстяной платок, связанный бабушкой ещё до войны, зимнюю обувь, мешки с крупой на холодный сезон. Только паспорт она успела прижать к груди и спрятать под ватник, больше вынести ничего не удалось.
В вольерах надрывались собаки — пламя приводило их в ужас. Марина распахнула засовы, и перепуганные псы заметались по двору, не понимая, куда спасаться. Сама она опустилась на перевёрнутые сани и так просидела до серого рассвета, пока из районного центра не добралась пожарная машина. Помочь было уже нечему: на месте дома чернели дымящиеся головни.
До весны Марина ютилась в строительном вагончике. Там было одно маленькое окно, железная буржуйка и въевшийся запах машинного масла, который не исчезал ни после мытья, ни после долгого проветривания. Спала она на раскладушке, умывалась из рукомойника, ела из старой алюминиевой миски.
Денег почти не оставалось. На лесном кордоне платили сущие гроши, а на её руках были не только собаки, но и маленький приют для раненых зверей и птиц. То кто-нибудь приносил лису с перебитой лапой, то ястреба с повреждённым крылом, уже неспособного подняться в воздух. Люди помогали чем могли, и без этой помощи Марина бы не вытянула, но всё равно средств катастрофически не хватало. Снег постепенно сходил с пепелища, становилось ясно: новый дом надо строить немедленно. Только на какие деньги?
Когда возле вагончика затормозил старенький внедорожник, Марина сперва решила, что пожаловала какая-нибудь комиссия. Или налоговая. Или ещё одна неприятность, потому что хороших новостей она уже давно не ждала. Но человек, выбравшийся из машины, на чиновника не походил. Местные начальники одевались проще — в дешёвые пуховики и меховые шапки. Этот же явился в длинном бежевом пальто, совершенно нелепом для украинской весны, когда снег раскисает, а земля превращается в липкую кашу. На ногах у него были кожаные ботинки на тонкой скользкой подошве, в руке — аккуратный кейс, похожий на докторский.
Марина смерила взглядом и пальто, и щегольские ботинки, после чего криво усмехнулась.
– И это вы, значит, строить собрались?
Она была уверена: сейчас мужчина либо вспыхнет от обиды, либо начнёт доказывать, что способен поднять дом.