Но мне Оксана поведала, что твой Алексей уехал, и я решила: нужно поддержать. – Какая Оксана? – Моя соседка.
Её племянница трудится в вашем Управлении ЖКХ, что-то там услышала.
Тамара глубоко вздохнула.
Маленький город — большие уши.
Наверное, через неделю весь район уже будет знать о её личной жизни. – Заходи.
Светлана разложила продукты на столе и внимательно оглядела кухню. – Ну, рассказывай. – Что рассказывать?
Алексей решил пожить отдельно.
Разобраться в себе. – В сорок пять лет?
Какое время выбрал — охренеть. — Сестра плюхнулась на табурет. — И что, у него есть другая? – Была.
Но теперь нет. – А квартира?
Тамара кратко объяснила ситуацию.
Светлана слушала, качала головой, цокала языком. – Твоя свекровь — змея, я же всегда говорила.
Помнишь, на нашей с Игорем свадьбе она весь вечер ходила и всем рассказывала, что ты «неудачно вышла замуж, а сестра — ещё хуже выбрала»? – Не припоминаю. – Ну да, тебе тогда было не до этого. — Светлана замолчала. — Слушай, я вот что хотела сказать.
Помнишь, пять лет назад я у тебя денег просила?
На ремонт. – Помню. – Ты тогда отказала. – Зина, у нас тогда ипотека была, и Ирина поступала… – Да знаю, знаю. — Сестра махнула рукой. — Я тогда сильно обиделась.
Думала — вот, родная сестра, а денег пожалела.
Три года с тобой нормально разговаривать не могла. – Я заметила. – А потом Игорь ушёл, и я осталась одна с Владимиром.
И вот тогда поняла: ты была права, что не дала.
Я бы всё равно эти деньги на ремонт не потратила, Игорь бы на свои идиотские железяки их спустил.
Он же у меня коллекционер был, помнишь?
Покупал старые детали, говорил — потом дорого продаст.
Но ни одной не продал, кстати.
Тамара смотрела на сестру и не понимала, к чему она клонит. – Зина, ты это к чему? – К тому, что я была дурой.
И что сейчас хочу помочь. — Она достала из сумки бумажку с телефоном. — Моя знакомая, Нина, у неё продуктовый склад.
Ищет человека для приёмки товара по выходным.
Оплата наличными, хорошая.
Ты ведь сейчас без работы? – Уже устроилась.
В call-центр. – И что с того?
Одно другому не мешает.
По будням в call-центре, по выходным на складе.
Ты сама говоришь — денег катастрофически не хватает.
Тамара взяла бумажку.
Телефон, имя, адрес. – Спасибо. – Да ладно.
Мы же сёстры.
Выходные на складе оказались тяжёлыми, но честными.
Нина, крупная женщина около пятидесяти лет, руководила чётко и без лишних слов.
Привезли партию — пересчитай, сверь с накладной, распишись.
Нашла недостачу — звони поставщику, ругайся.
Всё просто.
К концу февраля Тамара втянулась в новый ритм.
Будни в call-центре были монотонными и скучными, но деньги поступали.
Выходные на складе — уставала до ломоты в спине, зато голова была занята делом, мысли не лезли.
Ирина старалась помогать, чем могла.
Готовила простую еду, убирала квартиру, пыталась не грузить мать своими тревогами.
Хотя Тамара видела — дочке тяжело.
Отец стал чужим, разговоры с ним стали короткими и напряжёнными. – Он какой-то другой стал, — призналась однажды вечером Ирина. — Раньше мы с ним нормально общались, а теперь он всё время оправдывается.
Словно я его в чём-то обвиняю. – А ты обвиняешь? – Не знаю.
Возможно, да. — Дочь помолчала. — Мне бабушка опять звонила.
Говорит, что ты папу выгнала, квартиру отобрала, теперь он бездомный. – Он не бездомный.
Он у неё живёт. – Я знаю.
Но она говорит так, что хочется ей поверить.
Ведь она бабушка.
Родной человек.
Тамара присела рядом с дочерью на диван.
Обняла её за плечи. – Иринь, я не собираюсь рассказывать тебе, кто прав, а кто виноват.
Ты уже взрослая, разберёшься сама.
Но одно скажу: я никого не выгоняла.
Папа ушёл сам.
И квартиру я не отбирала — она с самого начала оформлена на меня, мы с папой так решили тогда. – А бабушкины деньги? – Это был подарок.
Двенадцать лет назад, на первый взнос.
Я искренне благодарна.
Но это не даёт ей права требовать квартиру обратно.
Ирина прижалась к матери. – Мам, я боюсь.
А если папа всё-таки подаст в суд? – Он сказал, что не будет. – А если бабушка его уговорит?
Тамара погладила дочь по волосам. – Тогда будем разбираться.
Не стоит волноваться заранее.
Наталья Ивановна пришла без предупреждения в последнее воскресенье февраля.
Тамара только что вернулась со склада, уставшая, с грязью на ботинках и запахом картонных коробок на одежде.
Открыла дверь — и увидела свекровь.
Губы сжаты, глаза холодные, в руках папка. – Тамара, нам нужно серьёзно поговорить. – Наталья Ивановна, я только с работы.
Может, в другой раз? – Нет.
Сейчас.
Свекровь вошла в квартиру без приглашения.
Осмотрела прихожую, словно оценивая имущество.
Прошла в гостиную и села в кресло. – Я принесла документы.
Вот выписки из банка за тот год, когда мы давали вам деньги на квартиру.
Восемьсот тысяч, перевод на счёт Алексея.
Доказательства того, что деньги были наши. – Я не отрицаю, что деньги были ваши.
Но я утверждаю, что это был подарок. – Это был займ.
Если ты не вернёшь деньги добровольно, я подам в суд.
Тамара села на диван напротив свекрови.
Сил спорить не осталось. – Наталья Ивановна, прошло двенадцать лет.
Срок исковой давности — три года.
Ни один суд не примет ваш иск. – Это ещё посмотрим. – Ладно.
Смотрите.
Но сейчас, пожалуйста, уходите.
Я устала. – Ты устала? — свекровь повысила голос. — А мой сын не устал за пятнадцать лет жить с женщиной, которая его ни во что не ставит?
Которая всё решает сама, командует и распоряжается?
Ты его сломала, Тамара.
Он был нормальным парнем, пока не встретил тебя. – Нормальный парень в тридцать лет жил с мамой и не мог решить, какие носки надеть без вашего совета. – Как ты смеешь! – Я смею, потому что это правда.
Алексей — хороший человек, но всегда был слабым.
Я не обвиняю его, такой у него характер.
Но не стоит делать из меня злодейку, которая его погубила.
Наталья Ивановна поднялась.
Лицо у неё покраснело. – Я тебя предупреждаю, Тамара.
Или ты отдаёшь деньги, или я сделаю так, что пожалеешь. – Что вы сделаете?
Напишете в интернете?
Расскажете соседям, какая я плохая?
Отравите Ирине мозги своими сказками? – Я переведу свою квартиру на Алексея.
Он её продаст и будет жить нормально.
А ты останешься ни с чем, когда суд разделит ваше имущество. – Алексей сказал, что не станет подавать на раздел. – Алексей скажет то, что я ему прикажу.
Тамара встала.
Подошла к двери и открыла её. – Наталья Ивановна.
