– Тамара, присаживайся.
Нужно поговорить.
Алексей стоял у окна, не оборачиваясь.
Руки были спрятаны в карманах домашних штанов, плечи слегка согнуты.
Тамара только вошла, не успев снять пальто, а в голове всё ещё звучали слова начальника отдела кадров: «Понимаете, оптимизация, ничего личного». – Подожди, дай хотя бы раздеться. – Нет, прямо сейчас.
Что-то в его тоне заставило её остановиться.
За пятнадцать лет совместной жизни она научилась распознавать нюансы.
Это был не голос, которым он просил занять деньги до зарплаты.
И не тот, которым сообщал о задержке на работе. – Что произошло? – Думаю, нам стоит пожить отдельно.
Тамара медленно расстегнула пальто.
Повесила его на крючок.
Сняла сапоги, аккуратно поставила их.
Каждое действие давалось с усилием, словно воздух вокруг стал густым. – Это какая-то шутка? – Нет.
Наконец он повернулся.
Лицо было бледным, губы плотно сжаты.
Видно, что он готовился к этому разговору, возможно, репетировал перед зеркалом. – Меня сегодня уволили, — тихо сказала Тамара. — Если тебе это интересно.
Алексей моргнул.
На миг в его глазах мелькнуло что-то, но он быстро отвернулся. – Мне жаль.
Но это не отменяет того, что я хочу сказать. – Что именно? — Тамара направилась на кухню, налив себе воды из фильтра.
Пить не хотелось, но ей нужно было чем-то занять руки. — Почему после пятнадцати лет ты вдруг решил жить отдельно?
В тот самый день, когда я осталась без работы? – Я давно хотел поговорить.
Просто не находил подходящего момента. – И сейчас он настал? – Там, я не выбирал день специально.
Откуда бы я знал?
Из комнаты вышла Ирина в наушниках, взглянула на родителей и сняла один наушник. – Что у вас случилось?
Вы что, поссорились? – Иди к себе, — сказал Алексей. – Пап, я уже взрослая. – Ирина, прошу.
Дочь посмотрела на мать.
Тамара кивнула едва заметно.
Ирина нахмурилась, но ушла, хлопнув дверью. – Хорошо, — Тамара села за кухонный стол. — Давай по порядку.
Ты хочешь развестись? – Я хочу пожить отдельно.
Разобраться в себе. – В сорок пять лет?
Самое время. – Там, не начинай. – Я не начинаю.
Я пытаюсь понять.
Есть другая женщина? – Нет.
Он ответил слишком быстро.
Или ей показалось. – Тогда что?
Алексей сел напротив.
Потёр ладони о колени — нервный жест, который она помнила с начала их знакомства. – Я ощущаю себя чужим здесь.
В своём же доме.
Ты решаешь всё сама, ты главная во всём.
Я словно приложение.
Муж Тамары.
Отец Ирины.
Никто не спрашивает меня, чего я хочу, что я думаю. – Это неправда. – Правда.
Когда в последний раз ты советовалась со мной?
Не просто сообщала о решении, а именно спрашивала моего мнения?
Тамара открыла рот, затем закрыла.
Попыталась вспомнить.
Ремонт в ванной — она выбрала плитку самостоятельно, показала ему уже сделанный заказ.
Отпуск в прошлом году — она забронировала санаторий, потому что «Алексей всё равно будет медлить до последнего».
Учёба Ирины — тоже она ходила в колледж, общалась с преподавателями. – Я не из-за того, что не уважаю твоё мнение.
Просто если ждать, пока ты решишься… – Вот.
Вот именно.
Даже сейчас ты пытаешься объяснить, почему я неправ. – Алексей, я не понимаю.
Пятнадцать лет всё шло нормально, а теперь вдруг… – Не вдруг.
Я терпел.
Надеялся, что всё изменится.
Но ничего не меняется.
И я устал.
Он встал и вышел из кухни.
Через несколько минут она услышала, как он достаёт из шкафа сумку.
Что-то туда складывает.
Ирина снова появилась в дверях. – Мам, он что, уходит? – Похоже на то. – Куда? – К бабушке, наверное. – К Наталье Ивановне? — Ирина скривилась. — Там же места нет. – Ему виднее.
Алексей прошёл мимо них с сумкой через плечо.
У двери остановился. – Я позвоню.
Насчёт Ирины договоримся. – Пап, ты серьёзно? — дочь подошла к нему. — Что происходит?
Вы поругались? – Нет, Ирин.
Просто нам нужно какое-то время пожить отдельно. – Это какой-то бред. – Позже поговорим, хорошо? — Он обнял её, поцеловал в макушку и вышел.
Дверь закрылась.
Щёлкнул замок.
Тамара и Ирина остались стоять в коридоре, глядя друг на друга. – Мам, что это было? – Я сама не понимаю.
На третий день позвонила свекровь. – Тамара, нам нужно поговорить. – Слушаю вас, Наталья Ивановна. – Думаю, ты понимаешь, что к этому всё шло.
Алексей давно был несчастен, просто ты не хотела это замечать. – Он вам так сказал? – Он мне ничего объяснять не обязан, я мать.
Я вижу своего ребёнка.
Тамара прижала телефон к уху плечом, продолжая листать вакансии на сайте.
Менеджер по закупкам — требуется опыт от пяти лет, зарплата обсуждается.
Это могло бы подойти.
Если бы не условие «возраст до 35». – Что вы хотите, Наталья Ивановна? – Хочу напомнить, что первоначальный взнос за вашу квартиру — восемьсот тысяч гривен — предоставила я.
Из своих пенсионных накоплений. – Я помню. – Вот и хорошо.
Теперь, когда вы разводитесь, я хотела бы получить эти деньги обратно.
Или эквивалент в виде доли квартиры.
Тамара перестала листать страницу. – Это было двенадцать лет назад.
Вы тогда говорили, что это помощь молодой семье. – Я сказала — помощь.
Не подарок. – Расписки не было. – Мы родственники, Тамара.
Какие расписки между родственниками?
Но это не значит, что ты можешь просто присвоить мои деньги. – Наталья Ивановна, квартира оформлена на меня.
Ипотеку мы выплачивали вместе с Алексеем.
Ваш взнос — да, я благодарна.
Но юридически… – Юридически! — свекровь фыркнула. — Я знала, что ты спрячешься за юридические тонкости.
Порядочные люди так не поступают. – А порядочные свекрови не требуют назад деньги спустя двенадцать лет. – Не груби мне, Тамара.
Я предупреждаю: либо мы решаем это мирно, либо Алексей подаст на развод и раздел имущества.
И тогда ты получишь ровно половину.
А может, и меньше, учитывая мой взнос. – Это угроза? – Это информация.
Тамара положила трубку.
Руки дрожали.
Ирина вернулась после смены около десяти вечера.
Бросила сумку в угол, сняла кроссовки. – Ненавижу эту кассу.
Целый день на ногах, и все с тобой грубят. – Поужинаешь? – Не хочу.
Мам, я сегодня говорила с папой.
Тамара застыла у плиты. – И что он сказал? – Разное.
Он утверждает, что не виноват, что вы не понимаете друг друга, что он имеет право на счастье. – Значит, на счастье. – Ага.
И ещё знаешь что?
Бабушка ему всю голову промыла.
Говорит, что ты его использовала, квартиру на себя оформила специально, чтобы его ободрать. – Это она Алексею говорит? – Ему.
