Анна медленно взяла письмо, пробежала глазами по строчкам. Её руки не дрожали. Она посмотрела на мужа с глубоким, бесконечным презрением.
— И что это меняет, Паша? — тихо спросила она.
— Как что?! — взревел Павел. — Он не мой! Он здесь никто! Я ради него жилы рвал, я из-за его матери жизнь свою под откос пустил!
— Ты пустил жизнь под откос из-за своей слабости, а не из-за ребенка, — Алина подошла к Егору и взяла его за руку. — Для меня ничего не изменилось. Он мой сын. Он тот, кто спасал меня, когда ты спал в пьяном угаре. Он тот, кто хранил этот дом, когда ты его разрушал.
Егор поднял глаза. В них не было гнева. Только бездонная, выжигающая печаль.
— Я уйду, — сказал он негромко. — Если мое присутствие здесь причиняет тебе такую боль, отец… Павел Иванович… Я уйду.
Глава 4: Расплата за гордыню
Егор с Ольгой уехали той же ночью. Они сняли крохотную комнату в общежитии при лесопилке. Егор работал на износ, стараясь обеспечить беременную жену, но тень случившегося преследовала его.
Дом Анны и Павла опустел. Артем, не простив отцу его жестокости, уехал на заработки в другой регион. Наденька, закончив школу, поступила в институт и старалась как можно реже возвращаться домой. Анна замкнулась в себе.
Она видела, как Павел медленно превращается в тень. Без Егора, который молча чинил всё, что ломалось, дом начал ветшать. Крыша потекла, забор покосился, банька просела.
Павел сначала хорохорился. Кричал, что ему «легче дышится без бастарда». Но однажды зимой, в сильный мороз, старый котел в доме не выдержал.
Павел полез чинить его сам, будучи под хмельком. Раздался хлопок, кипяток хлынул на пол, обжигая ноги. Павел упал, не в силах подняться.
Анна была в магазине. Когда она вернулась, дом уже наполнился паром. Павел лежал на полу, стоная от боли. Она вызвала скорую, но дороги замело — машина не могла пробиться сквозь сугробы.
Анна в отчаянии набрала единственный номер, который знала наизусть.
Егор приехал через полчаса на старом рабочем грузовике. Он пробился сквозь заносы, высадил дверь и на руках вынес Павла. Он отвез его в больницу, сам нашел врачей, сам оплатил необходимые лекарства.
Когда Павла выписали — инвалида, передвигающегося только на костылях, — Егор привез его домой. Он зашел в гостиную, где когда-то Павел бросил ему в лицо то злосчастное письмо.
— Зачем? — прохрипел Павел, глядя в пол. — Зачем ты это сделал? Я же прогнал тебя. Я сказал, что ты мне не сын.
Егор остановился у двери. Он посмотрел на портрет Анны на стене, потом на Павла.
— Ты научил меня многому, Павел Иванович, — сказал он. — Но мама научила меня главному. Сын — это не тот, кто совпал по ДНК. Сын — это тот, кто остается, когда все остальные уходят. Я прихожу сюда не ради тебя. А ради того мальчика, которого ты когда-то не бросил, несмотря ни на что. Тот Павел, из прошлого, был мне отцом. И я отдаю долг ему.
