Двое семилетних близнецов, Кирилл и Максим, с воплями индейцев ворвались в коридор, едва не сбив Алёну с ног.
— Аленка, ты снова всё стерилизовала? — спросила Тамара, входя в комнату.
— Здравствуй, Тамара, — тихо ответила Алена, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — А где ёлка?
— Почему она такая маленькая? — Тамара устроилась на диване, словно хозяйка. — Игорь, принеси клетку!
— Мурке холодно! — добавила она.
Игорь занёс большую клетку, внутри которой металась упитанная белая крыса.
Близнецы сразу же стали тыкать пальцами в прутья, крыса визжала, дети пищали. — Что ты собираешься ставить на стол? — требовательно спросила Тамара, глядя на невестку. — Надеюсь, не твою фирменную «траву»?
— Нам нужно мясо, майонез и побольше всего.
— Мужикам закуска нужна, — добавила она.
— Я приготовила утку с яблоками и салаты, — сухо сообщила Алена.
— Утку?
— Одну?
— На всех? — Тамара расхохоталась. — Да ты даёшь!
— Ладно, Игорь сейчас сбегает за колбасой, а ты, Алена, давай-ка делай шубу.
— И тазик оливье.
— Мы же не для голодания приехали.
К вечеру квартира превратилась в настоящий беспорядок.
Близнецы разбили любимую кружку Виктора и размазали шоколад по светлым обоям.
Мурку выпустили погулять, и она теперь где-то шуршала под шкафом.
Тамара лежала перед телевизором, переключая каналы и раздавая приказы. — Ален, принеси чай!
— Только не в пакетиках, завари нормально! — Ален, у детей планшет сел, где зарядка? — Виктор, что ты сидишь, как пень? Развлеки племянников!
Алена металась между кухней и гостиной, чувствуя себя слугой в собственном доме.
Виктор пытался слабо возразить сестре, но Тамара заглушала его одной фразой: «Ты мужик или тряпка?».
В восемь вечера раздался звонок в дверь.
На пороге появилась Людмила Ивановна.
Свекровь, в отличие от дочери, всегда выглядела элегантно и вела себя сдержанно.
Она вошла, быстро окинула взглядом беспорядок, заметила покрасневшее от напряжения лицо Алены и лежащую на диване Тамару. — Мама! — воскликнула Тамара. — Наконец-то!
А то у этой хозяйки даже хлеба не выпросишь.
Людмила Ивановна молча сняла пальто, поправила причёску и подошла к Алене на кухню. — Деточка, — тихо произнесла она, наблюдая, как Алена резала картошку с яростью. — Почему ты это терпишь?
— Потому что Виктор просил быть мудрее, — ответила Алена, сдерживая слёзы. — Потому что «семья».
— Мудрость не означает рабство, — твёрдо сказала свекровь.
Через час раздался гром.
Алена вышла в комнату с подносом бутербродов и увидела картину, от которой у неё потемнело в глазах.
