— Ты что, совсем оглохла?
Я же сказала, что приедем тридцатого!
У нас ремонт остановился, пыль стоит клубом, а детям нужен праздник! — голос Тамары в телефонной трубке визжал так резко, что Алена отдернула телефон от уха.
Она застыла с поварешкой в руке.
На плите томился бульон для холодца, а в голове лишь начал складываться масштаб надвигающейся катастрофы. — Тамара, какое тридцатое? — Алена пыталась говорить спокойно, хотя сердце уже бешено колотилось в горле. — У нас однокомнатная квартира.
Мы с Виктором рассчитывали на спокойный вечер.
Людмила Ивановна обещала зайти поздравить, и всё. — Ой, не смеши меня! «Спокойный вечер»! — перебила золовка. — Короче, мы едем.
Я, Игорь, близнецы и Мурка.
Всё, мне некогда, надо чемоданы собирать.
Гудки.
Алена медленно опустила руку с телефоном.
В кухню, тихо шаркая тапочками, вошёл Виктор.
Он виновато опустил взгляд. — Ты знала? — тихо спросила Алена. — Ты в курсе, что твоя сестра собирается превратить нашу квартиру в общежитие?
Виктор вздохнул, почесывая затылок: — Ален, ну она же сестра…
У них там действительно ремонт.
Куда им деваться?
Потерпим пару дней.
Это же семья. — Семья? — Алена со злостью швырнула поварешку в раковину с таким звоном, что кот подпрыгнул. — Это не семья, Виктор!
Это оккупация!
Твоя сестра меня ненавидит, её дети неуправляемы, а их крыса Мурка в прошлый раз сгрызла мои наушники! — Не начинай, — поморщился муж. — Будь мудрее.
Новый год же.
Тридцатое декабря началось не с запаха мандаринов, а с громкого стука в дверь.
На пороге стояла Тамара — в шубе нараспашку, с красным от холода лицом и огромными баулами.
За ней волочился безвольный Игорь, нагруженный пакетами, словно ишак.
Двое семилетних близнецов, Кирилл и Максим, с воплями индейцев влетели в коридор, едва не сбив Алену с ног. — Ну, встречайте гостей! — крикнула Тамара, сбрасывая сапоги прямо посреди коврика. — Фу, что у вас здесь за запах?
Хлоркой?
