Смысл его реплики был предельно ясен: я здесь не только специалист, но и обслуживающий персонал на подхвате. Универсальная единица, которую можно в любую минуту переставить с чертежей на чайник.
В переговорной повисла такая тишина, что стало слышно, как кто-то перелистывает листы. Мужчина в очках, до этого внимательно изучавший документы, поднял голову. Сначала он посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Сергея Дмитриевича, потом снова вернулся ко мне.
А я всё ещё стояла у края стола с указкой в руке. Минуту назад объясняла распределение нагрузки на новую линию, показывала схему, отвечала на вопросы. И прямо посреди этого меня отправляли заниматься кофе. Не потому, что больше было некому: практикантка сидела в приёмной, буквально за стеной. Нет, смысл был другой — показать приезжим, какое у меня на самом деле место в этой комнате.
Лицо у меня вспыхнуло. Между лопатками под блузкой поползла тонкая горячая дорожка пота. Во рту пересохло так резко, что я даже испугалась: сейчас заговорю — и голос подведёт.
И в ту же секунду я вспомнила о папке. О патенте.
— Разумеется, Сергей Дмитриевич, — произнесла я ровно, без дрожи. — Только я сперва завершу объяснение по линии, раз коллеги делают пометки. Тем более речь идёт как раз о той линии сборки датчиков, которую вы почему-то отнесли в самый конец плана. Кстати, раз уж мы обсуждаем этот участок…
Я раскрыла папку, достала нужный лист и положила его перед собой.
— Вот документ, который, думаю, будет полезен нашим гостям. Патент на метод калибровки, применяемый в этой сборке. В числе авторов указаны два человека: я и наш ведущий технолог, Ирина Николаевна. Поэтому, боюсь, чай действительно может немного подождать. Без этой технологии добрая половина вашего «приоритетного плана» просто не заработает.
Копия патента легла на стол прямо перед мужчиной в очках.
Он взял лист, быстро пробежал глазами строки, задержался на фамилиях и заметно приподнял брови.
— Это ваша разработка? — уточнил он, глядя уже не на Сергея Дмитриевича, а прямо на меня.
— Наша, — ответила я. — Моя и Ирины Николаевны. Пятый год используется в серийном производстве.
Мужчина в очках повернулся к заму. В голосе у него сразу исчезла вся вежливая мягкость, осталась только сухая деловая интонация.
— Тогда объясните, Сергей Дмитриевич, по какой логике сборка, которую мы относим к приоритетным направлениям, оказалась в хвосте плана?
Сергей Дмитриевич открыл рот, но сразу ничего не сказал. Потом закрыл. На скулах у него выступили неровные красные пятна.
— Это… рабочая корректировка, — наконец выдавил он. — Мы пересмотрим.
— Пересмотрите, — коротко кивнул мужчина в очках.
Потом он снова обратился ко мне:
— А чай нам не нужен. Мы приехали работать, а не устраивать чаепитие. Продолжайте, пожалуйста, про калибровку.
Я продолжила. И до самого конца встречи ко мне обращались именно как к главному инженеру, а не как к удобной «хозяюшке» при переговорной.
Когда комиссия уехала, Сергей Дмитриевич перехватил меня в коридоре. На лице у него была почти дружелюбная улыбка.
— А вы, оказывается, умеете держать удар, — сказал он неожиданно мягким тоном. — Молодец. Уважаю. Давайте забудем эту глупость с кофе, хорошо? Вашу линию вернём в план, я уже дал распоряжение. Мир?
Он протянул мне руку.
И я, как последняя наивная дурочка, поверила. Пожала её. В груди разлилось тёплое облегчение: ну наконец-то. Наконец до человека дошло, наконец можно будет разговаривать по-нормальному.
— Мир, — сказала я.
Всю пятницу я ходила почти невесомая. Линию действительно восстановили в плане: пришло официальное письмо, всё было написано чёрным по белому — приоритет возвращён. Я сразу позвонила Ирине, мы обе обрадовались, начали обсуждать, кто какие задачи подтянет к запуску и что нужно закрыть в первую очередь.
Я тогда подумала: вот ведь как бывает. Иногда достаточно один раз обозначить границу — и тебя начинают слышать.
Как же сильно я ошибалась.
В понедельник в отдел принесли приказ. Подписан он был директором, но я прекрасно понимала, кто именно его готовил. Документ вводил новую функцию с длинным и почти комичным названием: «инженер-администратор офисного обеспечения». А ниже шла приписка: временно, до выхода штатного секретаря, возложить обязанности на главного инженера Татьяну Павловну — «как на наиболее организованного сотрудника».
Дальше перечислялось содержание этих обязанностей. Обеспечение питьевого режима совещаний. Поддержание порядка в переговорных. Встреча гостей. Всё то же самое, только теперь уже не в виде устных подначек, а официально, приказом, с подписью и печатью.
Он не отступил. Он просто перенёс эту войну в бумажную плоскость — туда, где, как ему казалось, я уже не смогу возразить.
Приказ я прочитала три раза подряд. Каждый раз надеялась, что неправильно поняла. Но нет, всё было именно так.
«Инженер-администратор офисного обеспечения». Сергей Дмитриевич даже не поленился придумать название, чтобы унижение выглядело не унижением, а заботой о рабочем процессе. Очень ловко. Откажешься устно — скажут, что срываешь совещания и не выполняешь распоряжение руководства. А распоряжение составлено чисто, аккуратно, юридически гладко — придраться почти не к чему.
Весь день этот приказ стоял у меня перед глазами. Я разговаривала с людьми, подписывала бумаги, отвечала на письма, но в голове снова и снова возвращалась к одному и тому же листу.
К вечеру решение сложилось само.
Раз он так любит документы — значит, получит документ. Раз функция теперь официальная — у неё должны быть границы, объём, трудозатраты и стоимость. Я двадцать лет писала технические задания, расчёты и сметы. Уж что-что, а превращать работу в цифры я умела так, что спорить потом становилось крайне неудобно.
Ночью я почти не спала. Села за ноутбук и начала составлять служебную записку. Не эмоциональную жалобу, не обиженное письмо, а нормальный официальный документ: с шапкой, формулировками, ссылкой на приказ и местом под исходящий номер, который утром обязательно зарегистрирую в канцелярии, чтобы бумага пошла по всем инстанциям.
Новую должность я расписала так, будто готовила техническое задание на отдельный проект. По пунктам, подробно, без истерики.
Организация питьевого режима совещаний: в среднем шесть совещаний в неделю, на каждое — не менее двадцати минут обслуживания, включая подготовку, подачу и последующую уборку посуды. Отдельным пунктом я вынесла встречу гостей.