— Андрей, эта сволочь, залез в мой банковский кабинет и пытался списать восемьдесят четыре тысячи гривен.
— Так, подожди, — Алина в одно мгновение перестала быть сонной. — Сначала сделай скриншот. Потом сразу блокируй карту. В приложении должна быть кнопка блокировки. Нашла? Нажимай, не тяни!
Мария послушно ткнула в экран. Карта ушла в блок. Следующим движением, почти машинально, она набрала номер мужа. Андрей ответил не сразу — только после третьего длинного гудка.
— Да? — прозвучал в трубке его хриплый, раздражённый голос.
— Ты в своём уме? — Мария даже не пыталась смягчить тон. — Ты ночью пытался оплатить с моей карты восемьдесят четыре тысячи гривен? Без моего разрешения? В час ночи?
— А-а… это, — Андрей замялся. — Маш, ну ты же всё равно отказалась платить. Я подумал: вдруг операция пройдёт. Потом бы как-нибудь разобрались.
— Как-нибудь разобрались? — она даже усмехнулась от абсурдности услышанного. — Ты понимаешь, что только что сделал? Это уже не семейная ссора. Это попытка кражи и доступ к чужому счёту без согласия владельца. Одним нажатием ты из категории «муж, который всё испортил» перешёл в категорию человека, которым может заинтересоваться полиция.
— Да хватит раздувать, — прошипел он. — Деньги же не снялись. Там не хватило средств, и всё. Ты ничего не потеряла. Чего ты устраиваешь истерику?
— Проблема, Андрей, в том, что ты собирался меня обокрасть, — отчеканила Мария. — Не попросил. Не занял. Не предупредил. Ты попытался тихо списать мои деньги ночью, рассчитывая, что я не замечу. Ты вообще слышишь, как это звучит?
— Я думал о семье! — сорвался он. — Мама в ужасном состоянии. Ты довела её до слёз. Она говорит, что такого унижения не переживёт. А ты сидишь и трясёшься над своими деньгами…
— Всё, хватит, — оборвала его Мария. — Завтра я подаю на развод. И если ты ещё хоть раз попытаешься сунуться в мои счета, я напишу заявление. Не в РАЦС, Андрей. В полицию. Ты меня понял?
На другом конце провода повисла тишина. Потом раздался короткий щелчок — он просто сбросил вызов.
Мария бросила телефон на диван и закрыла лицо ладонями. Алина села рядом, обняла её за плечи и некоторое время ничего не говорила.
— Не плачь, — наконец тихо произнесла она. — Сегодня ты потеряла мужа, но не потеряла себя. Поверь, это не самый плохой обмен.
Утро началось так, будто прежней жизни больше не существовало. Мария вызвала такси и всё равно поехала в офис: встречу с важным застройщиком перенести было невозможно. Перед самым выходом Алина сунула ей в сумку контейнер с бутербродами и термокружку с кофе.
— Вечером идём к юристу, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Я уже всё устроила. Есть одна женщина, Надежда Викторовна. Семейное право — её стихия. Говорят, цепкая, как бультерьер, и лишними сантиметрами сочувствия не страдает. Сейчас тебе нужна именно такая.
— И откуда ты всё это успеваешь узнавать? — Мария попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой.
— Я работаю в колледже, — пожала плечами Алина. — Там каждую сессию такие трагедии разыгрываются, что ваш семейный спектакль выглядит как лёгкая репетиция. Соберись. И запомни: ты не жертва. Ты человек, который вовремя заметил пробоину в лодке и успел выбраться, пока она не ушла на дно.
Надежда Викторовна действительно оказалась человеком из стали. Невысокая, сухощавая, в очках на тонкой цепочке, она просматривала бумаги с выражением сапёра, изучающего подозрительный предмет.
— Ситуация понятна, — подвела она итог после разговора. — Детей нет. Совместно нажитого имущества, если верить вашим словам, немного. Жильё арендованное, автомобиль оформлен на вас, общих кредитов вы не брали. Но я настоятельно советую проверить кредитную историю супруга. Если он уже пытался тайком залезть в вашу карту, не исключено, что финансовые сюрпризы на этом не заканчиваются.
В тот же вечер Мария через сервис кредитного бюро заказала отчёт. То, что открылось на экране, оказалось куда хуже её ожиданий: на Андрее числились три потребительских кредита, оформленные за последний год, почти на двести восемьдесят тысяч гривен. Сверху висела ещё и задолженность по кредитной карте.
— Ничего себе, — Алина присвистнула, заглядывая ей через плечо. — И куда он умудрился слить такие деньги? Неужели всё на маму?
— Понятия не имею, — Мария перечитывала строки, чувствуя, как у неё леденеют пальцы. — Может, ставки. Может, онлайн-казино. Он последнее время постоянно зависал в телефоне, говорил, что изучает инвестиции. А я верила. Господи, какая же я была слепая.
— Не слепая, — твёрдо сказала Алина. — Ты просто привыкла доверять людям. Это не преступление. Это черта характера. Но теперь всё. Конец. Больше никаких оправданий.
Через два дня Мария приехала в бывшую квартиру за вещами. Одна она не пошла: с ней были Алина и двое коллег из офиса — крепкие парни из коммерческого отдела. Андрей открыл дверь, увидел эту компанию и сразу скривился.
— Что, охрану притащила? Испугалась?
— Экономлю время, — спокойно ответила Мария. — Мы заберём коробки, одежду и часть техники. Только то, что куплено за мои деньги и на что у меня есть чеки.
— А совесть ты с собой взять не забыла? — донёсся из глубины квартиры голос Валентины Сергеевны.
Она появилась в коридоре в домашнем халате и с папильотками на голове, но взгляд у неё был такой, будто она лично представляла обвинение в суде.
— Пришла, значит, свои вещички собирать. А о том, что ты семью развалила, подумать не хочешь?
— Я развалила? — Мария аккуратно поставила пустую коробку на пол. — Не я пыталась ночью списать деньги с чужого счёта. Не я набрала кредитов почти на двести восемьдесят тысяч гривен и скрывала это. И не я вместо разговора выбрала ресторанный банкет.
— Какие ещё кредиты? — Валентина Сергеевна резко повернулась к сыну. — Андрей, что она такое говорит?
— Мам, не начинай, — буркнул он, отводя глаза.
— Нет уж, сейчас самое время начать, — сказала Мария и открыла на телефоне отчёт. — Посмотрите сами. Три кредита за год. Почти двести восемьдесят тысяч гривен. Куда ушли эти деньги, он вам, видимо, тоже не рассказывал. Зато очень рассчитывал, что я оплачу юбилей, а часть суммы можно будет потом пустить на долги. Так ведь, Андрей? Я правильно собрала ваш гениальный план по кусочкам?
В прихожей стало так тихо, что было слышно, как где-то на кухне гудит холодильник. Валентина Сергеевна медленно опустилась на обувной пуфик и уставилась на сына.
— Это правда?
— Мам…
— Я спрашиваю: это правда?!
— Я хотел как лучше! — взорвался Андрей. — Да, я влез в долги. Да, пытался подняться на торговле, на бирже. Но я делал это ради нас! Ради будущего! Я думал, заработаю — купим квартиру, и ты перестанешь пилить меня за каждую гривну. А тут Мария со своими миллионами, но ей жалко помочь собственному мужу!
— Помогают тогда, когда просят, — тихо сказала Мария. — А не когда воруют.
Она уже не кричала. Внутри у неё стало пусто и звонко, словно кто-то вынес оттуда всё лишнее.
— Всё. Разговор окончен. Ребята, забираем коробки и уходим.
— И катись, — прошипела Валентина Сергеевна. — Только запомни: без тебя мы не пропадём. Справимся как-нибудь.
— Конечно, справитесь, — Мария остановилась уже у двери и обернулась. — Теперь у вас появится общий враг — я. Это обычно очень сплачивает. А деньги, Валентина Сергеевна, вам теперь придётся искать самим. Устраивайтесь на работу. Вы же у нас сильная женщина, пережившая девяностые на трёх работах. Вот и вспомните молодость. Сыну долги отдавать надо.
Она вышла, не дожидаясь ответа. На лестничной площадке Алина осторожно взяла её под руку.
— Мощно ты их.
— Мне было страшно, — призналась Мария. — Но знаешь… сейчас такое чувство, будто я сняла с плеч рюкзак, набитый кирпичами. Идти стало легче.
После подачи заявления на развод начался настоящий хор сочувствующих, обвиняющих и «желающих добра». Первой позвонила двоюродная тётка Андрея из Киева.
— Мариночка, ну как же так? — причитала она в трубку. — Вы шесть лет вместе прожили, неужели всё вот так перечеркнёшь? Андрей же золотой парень, добрый, уступчивый. О чём ты вообще думаешь?
Мария выслушала её до конца и, не повышая голоса, ответила.