Когда мы вернулись, Андрей сообщил нам новость: Настя Морозова вновь покинула город.
На этот раз она переехала в Киев и устроилась в престижную школу.
Похоже, что когда надежды на воссоединение с Игорем не оправдались, ей стало неинтересно оставаться здесь.
План Тамары Сергеевны рухнул.
Она неоднократно пыталась дозвониться до меня.
Однако я не отвечала на звонки.
Позже она пришла к нам домой, стояла у дверей и настойчиво звонила в звонок.
Игорь вышел к ней, и они долго беседовали в подъезде.
Я не знаю, о чем именно шла речь, но когда он вернулся, сказал: — Она просила прощения.
Утверждает, что не хотела навредить, а просто всю жизнь мечтала видеть Настю своей невесткой и не смогла отказаться от этой мечты, когда появилась возможность. — И что ты ей ответил? — Сказал, что это не является оправданием.
Что она обидела тебя и предала твое доверие.
И что нам необходимо время.
Прошло время.
Новый год мы отметили вдвоем, не посещая Тамару Сергеевну.
На Восьмое марта я впервые за семь лет не отправила ей конверт с деньгами.
Игорь сам съездил к матери, привез цветы и коробку конфет.
Но без денег.
По его словам, Тамара Сергеевна плакала.
Жаловалась на то, что я настроила сына против нее, что теперь она никому не нужна и что на пенсию не прожить.
Игорь выслушал ее, но остался твёрд.
В апреле она вновь позвонила мне.
На этот раз я взяла трубку. — Оля, — ее голос прозвучал тихо и смиренно. — Я хотела… понимаю, что была неправа.
Прости меня, пожалуйста.
Я молчала. — Я вовсе не хотела разрушить ваш брак.
Просто… Настя всегда казалась мне идеальной невесткой для Игоря.
Но я ошибалась.
Теперь я вижу, как он счастлив с тобой.
И осознала, какую глупость совершила. — Тамара Сергеевна, — ответила я, — вы семь лет принимали мою помощь, но при этом не считали меня достойной быть матерью вашего сына.
Это не просто обида.
Это предательство. — Я понимаю.
И буду искупать свою вину.
Но, пожалуйста, не лишайте меня сына. — Я никогда не собиралась этого делать.
Это вы своими поступками рисковали потерять его.
Мы помолчали. — Что касается денег, — вздохнула я, — я больше не буду помогать.
Вы всю жизнь трудились, у вас есть пенсия.
Живите по средствам.
Если будет совсем трудно, Игорь поможет.
Но от меня — ни копейки.
Это мое окончательное решение.
Она тихо всхлипнула в трубку, но не стала возражать.
С тех пор прошло несколько месяцев.
Наши отношения с Тамарой Сергеевной начали налаживаться — медленно и с трудом, но всё же.
Она больше не просит денег и стала сдержаннее.
Иногда мы навещаем ее на выходных — просто, чтобы попить чай и поговорить.
И в ее глазах, когда она смотрит на меня, больше нет прежнего осуждения.
Возможно, она наконец поняла, что я не враг.
Что я люблю ее сына и делаю его счастливым.
Что уважение нельзя купить деньгами — его нужно заслужить.
А пустой конверт я так и оставила себе.
Он лежит в ящике моего стола — напоминая о том, что иногда нужно уметь сказать «нет».
Даже самым близким.
Особенно когда пытаются манипулировать твоей добротой.
Я больше не испытываю чувство вины.
Я просто научилась защищать свою семью и себя.
И знаете что?
Это было правильное решение.
