Жадничать, когда близкие умирают, — это настоящий грех!
Ирина откинулась на спинку стула и внимательно взглянула на родственниц.
В её глазах не было ни страха, ни сомнений, только холодное презрение. — Знаете, — вдруг мягко произнесла она. — Эта ситуация навеяла мне одну поучительную историю.
Хотите, расскажу?
Не дожидаясь ответа, Ирина продолжила.
Её голос звучал ровно, словно гипнотизируя слушателей. — У меня была знакомая, тётя Татьяна.
Святая женщина.
Всё делала ради сына и невестки.
Свою квартиру она продала, чтобы помочь им с ипотекой.
Дачу — чтобы купить внуку машину.
Осталась прописана у сына.
И знаете, что произошло через год?
Невестка заявила, что тётя Татьяна слишком громко кашляет по ночам и мешает “молодым” строить свою жизнь.
А сын… он молчал.
И в итоге они отправили тётю Татьяну в дом престарелых, где она через месяц умерла от одиночества.
Мораль проста: тот, кто отдаёт последнее в надежде на благодарность хищников, сам становится их добычей.
Лицо Нины Петровны покрылось красными пятнами. — Ты кого назвала хищниками, подлая?! — взревела она, забыв про «больное сердце». — Ты меня с какой-то старушкой сравнила?
Я — мать!
Алёша, ты слышишь, как она меня оскорбляет?!
Ольга вскочила, опрокинув стул. — Как ты смеешь!
Мы тебя в порошок сотрём!
Алексей тебя выставит на улицу, и останешься ты с однушкой никому не нужная!
Алёша, скажи ей!
Или мы, или она!
Пусть продаёт квартиру прямо сейчас, или ты нам не сын!
Они пошли ва-банк.
Они были уверены — мягкий, уступчивый Алёша сейчас не выдержит.
Он заставит жену, прикрикнет, умоляет.
Они всегда так поступали.
Алексей медленно поднялся.
Он был бледен, но в его глазах заблестело нечто новое.
Что-то, что заставило Нину Петровну замолчать.
Он посмотрел на мать, затем на сестру, и наконец на Ирину, которая спокойно сидела, готовая принять любой удар. — Ирина права, — резко произнёс он. — Что?! — хором выдохнули родственницы. — Ирина права, — голос Алексея стал увереннее, зазвенел сталью. — Это её квартира.
Её страховка.
Её труд.
И вы не имеете к ней никакого отношения. — Алёша, что ты говоришь?
Я же умираю! — Нина Петровна схватилась за сердце, но на этот раз всё было притворно.
Фальшь была слишком заметна. — Хватит, мама, — Алексей ударил ладонью по столу.
Чашки подпрыгнули. — Хватит спектаклей.
Я звонил врачу неделю назад.
