Разговор начался.
— Серьёзно, — распорядилась она, направляясь на кухню с видом хозяйки особняка.
За столом повисло напряжение.
Ольга с видимым пренебрежением ковыряла вилкой фирменный пирог Ирины, демонстрируя, что блюдо ей не по душе. — Суховато, — констатировала золовка, отставляя кусок в сторону. — У мамы пироги тают во рту.
А это… ну, для деревни сойдёт. — Ольга, если не нравится — не ешь.
В холодильнике есть вода, могу нальть, — спокойно ответила Ирина, делая глоток кофе. — Вы же не кулинарный конкурс приезжали.
Говорите, зачем пришли.
Нина Петровна тяжело вздохнула, отложила чашку и положила на стол свои полные руки с массивными золотыми кольцами. — Это дело жизни и смерти, Иринка.
Врач сказал — всё.
Сосуды никуда не годятся, сердце изношено.
Городской смог меня убивает.
Мне нужен покой и свежий воздух. — Сочувствую, — кивнула Ирина. — Подобрать санаторий? — Какой санаторий! — вскрикнула Ольга. — Маме нужен собственный дом!
Дача!
В Корсунь-Шевченковском сейчас отличный вариант.
Дом кирпичный, участок шесть соток, рядом лес.
Всего три миллиона гривен.
Алексей напрягся. — Мам, Оля…
У нас нет трёх миллионов гривен.
Только кредит за машину закрыли, собираемся в ванной ремонт делать.
Нина Петровна перевела взгляд на невестку.
В её глазах засверкали искорки жадности. — У вас нет.
А у Ирины есть.
Это её квартира — однушка, что бабушка оставила.
Стоит пустая, чужие там живут.
Продавайте.
В кухне повисла напряжённая тишина.
Слышно было, как тикают часы и как муха бьётся о стекло.
Ирина медленно поставила чашку на блюдце.
Дзынь.
Звук прозвучал словно гонг перед боем. — Вы хотите, чтобы я распродала своё имущество, приобретённое до брака, чтобы купить вам дачу? — спросила она, не веря своим ушам. — А кто будет оформлять дачу, если не секрет? — Ну как кто? — удивилась Нина Петровна. — На меня, конечно!
Я же мать!
А потом Ольге перейдёт.
Ты тут при чём?
У тебя муж есть, он должен тебя обеспечивать.
А то хорошо устроилась: живёшь в Алексиной трёшке, а свою сдаёшь, деньги кладёшь в карман. — Мама! — попытался вмешаться Алексей, но Ольга заговорила визгливо. — Что «мама»?!
Посмотри на неё!
Сидит, как королева!
Мы, родная кровь, в нищете гниём, в тесноте, мама задыхается, а у неё квартира лишняя!
Это не по-христиански, Ирина!
