— Я никого не выставляла, — ровным голосом ответила Марина. — Но ежедневно готовить ещё на троих я больше не в состоянии. Я тоже работаю, тоже прихожу домой без сил. И у меня нет обязанности тащить всё это на себе.
— Силы найдутся, было бы желание, — сухо бросила Надежда Сергеевна. — А семья, между прочим, не на неделю даётся. Ты жена моего сына, значит, его сестра для тебя не посторонний человек. Тем более сейчас, когда у них непростая ситуация. Ты ведь взрослая женщина, должна понимать.
— Непростая ситуация — это когда пару дней тяжело, ну максимум две недели, — Марина выдержала её взгляд. — А у Валерии ремонт тянется уже третий месяц. И почему-то все эти «временные трудности» легли именно на меня.
— На тебя? — свекровь подалась вперёд, прищурившись. — То есть ты уже каждую копейку считаешь?
— Да, считаю, — спокойно сказала Марина. — Потому что это мои деньги. Моё время. Мои нервы. Мои силы. И я не собираюсь каждый вечер превращаться в бесплатную кухарку только потому, что кому-то так удобно.
Валерия презрительно фыркнула.
— Вот уж не думала, что ты такая мелочная.
— Какая есть, — Марина едва заметно пожала плечами. — Зато говорю прямо.
Дмитрий сидел на самом краю стула и словно пытался стать меньше, раствориться в воздухе. Он молчал. Как обычно, когда рядом были мать и сестра. Ему всегда казалось проще переждать, сгладить углы, сделать вид, что всё само уляжется. Даже если ради этого кому-то приходилось молча терпеть. Сегодня этим человеком снова оказалась Марина.
— Ты пойми одну вещь, — продолжила Надежда Сергеевна наставительным тоном. — Мужчина дал слово — мужчина должен его держать. Дмитрий пообещал помочь сестре. А ты сейчас заставляешь его отказываться от собственного обещания. Разве это по-семейному?
Марина повернулась к мужу.
— Дмитрий, скажи честно. Когда ты обещал помогать Валерии, ты имел в виду, что я каждый вечер после работы должна стоять у плиты?
Он растерянно отвёл глаза.
— Я… ну… я не думал, что для тебя это настолько тяжело.
— А я почему-то была уверена, что ты замечаешь, как я прихожу домой выжатая. Оказалось, ошибалась.
На кухне стало так тихо, будто даже настенные часы начали тикать осторожнее.
Марина поднялась, взяла телефон и открыла банковское приложение.
— Вот, посмотрите сами, — она положила экраном вверх телефон на стол. — Здесь все расходы за последний месяц. На продукты ушло почти в два с половиной раза больше, чем обычно. Потому что дети едят много, муж Валерии без мяса ужин не признаёт, а я не могу спокойно смотреть, как люди сидят голодные. Но это не значит, что я обязана кормить их постоянно. Неужели это так трудно понять?
— Ты мне ещё отчёты под нос суёшь? — голос Надежды Сергеевны стал холодным и жёстким. — Это уже что за спектакль?
— Это не спектакль, а действительность, — ответила Марина всё тем же спокойным тоном. — И вариантов у нас два. Первый: Дмитрий берёт свою премию и каждый вечер заказывает Валерии с семьёй готовую еду. За свои деньги. Я совершенно не против, правда.
Дмитрий вздрогнул, будто его окатили водой.
— Марин, ты серьёзно? Это же обойдётся в огромную сумму!
— Абсолютно серьёзно. Есть и второй вариант: после работы ты сам заходишь в магазин, покупаешь всё необходимое, приходишь домой и готовишь ужин для сестры и племянников. А я в это время спокойно сяду в комнате и почитаю книгу.
Он открыл рот, но не нашёлся что сказать. Потом снова попытался заговорить и снова замолчал.
— Я… я просто не умею готовить на такую ораву.
— А я умею, — сказала Марина. — Только больше не хочу.
Надежда Сергеевна поднялась так резко, что стул за её спиной скрипнул и чуть не опрокинулся.
— Пойдём, Валерия. С ними всё ясно. Эгоисты. Оба хороши.