— Только прошу, не начинай сегодня пересчитывать каждую гривну и не порть людям праздник своими недовольными репликами, — сухо сказал муж, осторожно заворачивая на гравийную стоянку у тяжелых кованых ворот загородного ресторана.
— Я при посторонних деньгами не тычу и вслух ничего не считаю, если со мной заранее разговаривают нормально, — ровным голосом ответила Ирина, поправляя ремень безопасности и скользя взглядом по огромным панорамным окнам, вымытым до зеркального блеска. — Но на всякий случай напомню: вся эта показная красота оплачена мной, пока твоя сестра раздает обещания направо и налево.
Андрей лишь недовольно дернул щекой, выключил двигатель и сделал вид, что не услышал. Продолжать разговор у самого входа, когда праздник вот-вот должен был начаться, ему явно не хотелось.
На территории ресторанного комплекса стоял смешанный запах хвои, дорогого табака и мяса, которое жарилось на углях. Валерия место выбрала с претензией на роскошь: просторная веранда прямо над озером, безупречно белые скатерти, официанты в одинаковых жилетах, вышколенные до автоматизма, и живая музыка, негромко льющаяся где-то в стороне. Формальным поводом для банкета золовка назвала свой долгожданный перевод на должность старшего менеджера в агентстве недвижимости, хотя до первой выплаты на новой работе оставался еще почти месяц.
Производить впечатление Валерия любила всегда. Это было едва ли не главным двигателем ее жизни. Ей было жизненно важно выглядеть перед окружающими успешной, обеспеченной, широкой душой и щедрой хозяйкой вечера. Особенно сейчас — перед будущими родственниками своего нового ухажера. Семья жениха слыла небедной: отец владел сетью автомоек, мать управляла салоном красоты, и Валерия изо всех сил старалась доказать, что ничуть им не уступает и принадлежит к тому же кругу.
Только расплачиваться за этот «круг» пришлось Ирине.
Неделей раньше Валерия примчалась к ним домой вся на нервах, заплаканная, и почти с порога рухнула на кухонный диван. Сквозь всхлипы она рассказывала, будто банк по какой-то нелепой ошибке заблокировал ее зарплатный счет из-за давнего технического овердрафта, а бронь банкетной площадки и внесенная предоплата за меню вот-вот пропадут. По ее словам, оставалось буквально несколько часов. Золовка клялась, что вернет все до последней гривны уже в понедельник, как только сама доберется до управляющего отделением и разберется с этой «дикой несправедливостью».
Ирина двадцать лет держала небольшое швейное ателье, где шила шторы и мебельные чехлы. Она прекрасно знала цену каждой заработанной гривне и никогда не относилась к деньгам легкомысленно. Сначала она долго отказывалась: слишком хорошо понимала, как неохотно родня мужа возвращает долги. Но тогда подключилась свекровь. Она буквально взяла Ирину в осаду: звонила по нескольку раз в день, тяжело вздыхала в трубку и повторяла, что семья должна выручать друг друга в решающие моменты.
В конце концов Ирина сдалась. Со своей рабочей карты она оплатила и аренду отдельной террасы, и обязательный банкетный депозит на двенадцать человек, включая фирменные горячие блюда. Сумма получилась очень серьезной — почти столько же, сколько она обычно зарабатывала за полтора месяца плотной работы без выходных.
Когда они поднялись на веранду, почти все приглашенные уже были на местах. Стол выглядел так, будто Валерия решила сразу доказать всем свое благополучие: запеченная осетрина лежала на блестящих блюдах, рядом красовались мясные деликатесы, сырные тарелки с орехами и виноградом, а между ними стояли бутылки нескольких сортов недешевого вина.
Сама Валерия, в ярком шелковом платье, легко порхала между гостями, звонко смеялась и лично показывала каждому, куда садиться.
— Проходите, устраивайтесь, обязательно попробуйте салат с морепродуктами, его здесь делают по особому рецепту шеф-повара! — щебетала золовка, эффектно взмахивая рукой, на которой поблескивал новый браслет. — Я специально попросила добавить в меню самые изысканные позиции.