— …знаешь, — Валерия почти прошипела в телефон, явно раздражаясь. — Денис влез в эту криптовалюту и всё просадил. Пришлось квартиру продавать, чтобы кредиторов хоть как-то заткнуть. Теперь думаем, куда дальше приткнуться. Андрею пока не признавались, скажем, что ремонт затянулся. А там, ближе к зиме, я брата дожму, чтобы он нас здесь хотя бы временно зарегистрировал. Детей же надо в школу рядом устраивать. Если оформит регистрацию — считай, мы закрепились. С несовершеннолетними потом попробуй высели, по закону замучаешься. Ничего страшного, хоромы у нее большие, поделится. Не обнищает ее высочество.
Стакан в пальцах Елены едва заметно звякнул о край столешницы.
Жар, ломота, слабость — всё, что еще минуту назад наваливалось на нее тяжелым ватным покрывалом, словно испарилось. На смену пришла холодная, острая, почти прозрачная ярость.
Значит, никакого ремонта не существовало. Они лишились своего жилья. И теперь эти люди, которых она пустила в дом из вежливости и жалости, собирались осесть в ее квартире навсегда. Использовать Андрея — доброго, безвольного, привыкшего уступать родне — как удобный проходной билет. Получить регистрацию, прикрыться детьми и потом диктовать свои условия уже ей.
Елена медленно поставила стакан на кухонную поверхность. Движения стали спокойными и точными. Она вышла в прихожую, подошла к куртке Дениса, висевшей на крючке, и без малейших колебаний вынула из кармана связку ключей. Те самые дубликаты от ее квартиры, которые были сделаны недавно якобы «на всякий случай». Елена убрала их в карман халата и вернулась на кухню.
Валерия как раз отложила телефон и потянулась к тарелке с печеньем, которое Елена купила вчера.
— Так вы, значит, ремонтируете квартиру? — спросила Елена негромко.
Голос у нее был таким ровным, что Валерия дернулась и резко подняла глаза.
— Что? — она растерянно моргнула.
— Я спрашиваю, как идет ремонт в квартире, которую вы уже продали, — Елена подошла к столу и уперлась ладонями в край. — И еще мне интересно, каким именно способом ты собиралась уговорить Андрея зарегистрировать вас в моем жилье.
Лицо Валерии покрылось неровными красными пятнами. На секунду она явно растерялась: поняла, что ее разговор услышали. Но смущение продлилось недолго. Почти сразу на место испуга вернулась привычная нахрапистость. Валерия откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и криво усмехнулась.
— Подслушивать некрасиво, между прочим. Но раз уж ты всё услышала, тогда чего притворяться? Да, у нас сложный период. Денис ошибся, с кем не бывает. Мы родня. Брат обязан помочь. И ты, как его жена, тоже могла бы проявить понимание.
— Я вам ничего не обязана, — четко произнесла Елена. — Уходите.
— Чего? — в дверях кухни появился Денис, привлеченный напряженными голосами. — Что тут за разборки?
— Собирайте вещи, — Елена посмотрела прямо на него. — Немедленно. У вас есть один час, чтобы в моей квартире не осталось ни одной вашей сумки.
Валерия вскочила так резко, что стул скрипнул по полу. Глаза у нее сузились.
— Ты вообще в своем уме? Нас с детьми на улицу выставляешь? Да мы никуда не уйдем! Я сейчас Андрею позвоню, пусть он услышит, как его драгоценная жена обращается с его семьей.
Она схватила телефон и принялась торопливо тыкать в экран. Елена не стала ее останавливать. Она отошла к окну и стояла неподвижно, ощущая, как внутри гулко стучит адреналин, выталкивая из тела остатки озноба.
Андрей приехал через сорок минут.
За это время Елена уже вытащила дорожную сумку Валерии, поставила ее посреди гостиной и без лишних слов начала складывать туда чужие вещи, разбросанные по дивану, креслу и полу. Делала она это молча, размеренно, будто выполняла давно запланированную уборку. Дети притихли и жались по углам, испуганно наблюдая за взрослыми. Денис попытался возмутиться, но, встретившись с ледяным взглядом хозяйки квартиры, быстро сник и ушел на кухню.
Входная дверь хлопнула. В гостиную почти вбежал запыхавшийся Андрей.
— Что здесь творится?! Елена, ты что, с ума сошла? Валерия рыдает, говорит, ты их выгоняешь!
Елена выпрямилась и бросила в сумку очередной свитер.
— Да, Андрей. Именно выгоняю. Твоя сестра вместе со своим выдающимся мужем продала квартиру из-за долгов. Никакого ремонта нет и не было. Они собирались жить здесь сколько получится, а потом Валерия хотела уговорить тебя оформить им регистрацию вместе с детьми, чтобы выселить их было почти невозможно.
Андрей застыл. Потом медленно повернулся к сестре.
— Валерия… это правда? Вы продали жилье?
Та всплеснула руками так театрально, будто репетировала эту сцену заранее. Глаза мгновенно наполнились слезами.
— Андрюша, ну мы же не специально! Денис хотел заработать, вложился в дело, нас просто обманули! Нам идти некуда, денег нет вообще! А твоя жена, эта бессердечная мегера, выталкивает нас на улицу с детьми! Как ты с ней живешь, я не понимаю. У нее вместо сердца кусок льда!
Андрей потер лоб, словно пытался собрать мысли в кучу. Было видно: происходящее не вписывалось в его привычную картину мира, где проще уступить, всех пожалеть и не доводить до конфликта.
— Елена, — он сделал к ней осторожный шаг, — ну правда, ситуация тяжелая. Их обманули. Давай не будем сразу рубить с плеча. Надо спокойно разобраться. Куда они сейчас пойдут с детьми? Пусть поживут немного, пока не найдут съемное жилье. Я сам помогу с оплатой, обещаю.
Елена смотрела на мужа и с каждой секундой ощущала, как между ними вырастает холодная пустота. Человек, который должен был стать для нее опорой, снова выбирал не ее. Снова ставил спокойствие их дома ниже прихотей родственников, привыкших жить за чужой счет.
— Андрей, выслушай меня очень внимательно, — сказала она тихо, но в ее голосе уже не осталось ни мягкости, ни сомнений. — Это моя квартира. Моя добрачная собственность.