– Андрей, объясни мне по-честному: почему твоя мама уверена, что в субботу в семь утра можно названивать людям и требовать, чтобы они немедленно ехали к ней перекапывать огород? – Елена с тяжелым вздохом присела на край постели и прижала пальцы к вискам, которые неприятно пульсировали от усталости.
Андрей даже не поднял глаз от телефона. Только повел плечом, будто речь шла о самой обычной мелочи.
– А кому ей еще обращаться, Елена? Мы ведь родные. В семье принято выручать друг друга. Там работы часа на два, не больше. Заодно воздухом подышим.
– Воздухом я бы с куда большим удовольствием подышала в парке, с нормальным кофе и книгой в руках, особенно после недели, когда я домой приходила едва живая. А не на чужих грядках, согнувшись в три погибели, пока мне читают лекции о том, что тяпку я держу неправильно.
Этот спор ходил по замкнутому кругу уже не первый год. Елена, успешный экономист в крупной строительной фирме, давно привыкла полагаться исключительно на себя. Свою квартиру — светлую, просторную двухкомнатную, в хорошем районе, — она приобрела еще до знакомства с Андреем. Сама выплатила кредит, сама занималась ремонтом, продумывала мебель, текстиль, освещение, каждую полку и каждую розетку. Это жилье было ее личным островком тишины, в который она вложила и деньги, и силы, и душу. И меньше всего Елене хотелось, чтобы ее дом превратился то ли в проходной двор, то ли в бесплатную базу отдыха для чужих проблем.
Андрей поселился у нее три года назад. В целом он был человеком спокойным, мягким, не любил ссор и работал менеджером в автосалоне. С ним можно было договориться почти обо всем. Почти — потому что существовала одна тема, где Андрей становился совершенно непробиваемым. Его родня.
Он был готов бросить любые планы, отказаться от выходных, потратить последние силы, лишь бы помочь родственникам. Особенно сестре Валерии.
Валерия была младше Андрея на пять лет, но распоряжалась всеми вокруг так, словно стояла во главе огромного семейного клана. Постоянной работы у нее, по сути, никогда не было: она быстро вышла замуж за Дениса — вечного «перспективного бизнесмена», у которого каждая новая идея сначала звучала как гениальный план, а затем неизменно заканчивалась долгами, нервами и просьбами о помощи. В их семье росли двое мальчишек: шумные, подвижные и абсолютно неуправляемые.
Елена с самого начала старалась держаться от этой родни на вежливом расстоянии. Поздравить с праздником, перекинуться парой фраз, улыбнуться за общим столом — пожалуйста. Но близко подпускать людей, которые считали чужое время и чужой дом чем-то само собой разумеющимся, она не собиралась. Только родственники мужа, похоже, этого не понимали и раз за разом пытались проломить ее границы.
В одно из воскресных утр дом разбудил вовсе не запах свежего кофе, а резкий, настойчивый звонок в дверь. Звук был такой требовательный, будто за порогом стояли не гости, а комиссия с проверкой. На часах было половина девятого. Елена, набросив халат, вышла в коридор. Андрей уже возился с замком.
Дверь открылась, и в квартиру сразу ворвался гул голосов, шуршание пакетов и детский топот.
На площадке стояла Валерия. В одной руке она держала огромную дорожную сумку, другой цепко удерживала младшего сына за капюшон. Рядом переминался Денис, обвешанный рюкзаками и пакетами из супермаркета. Старший племянник, не дожидаясь приглашения, уже протиснулся мимо растерянного Андрея и рванул в гостиную прямо в уличных кроссовках.
– Ну что, встречайте дорогих гостей! – весело, но с явной наглостью в голосе заявила Валерия и первой шагнула через порог.
– Валерия, вы… откуда так рано? – Андрей явно не сразу нашелся, что сказать, и машинально отступил в сторону. – Что-то случилось?
Валерия поставила тяжелую сумку прямо на светлый ламинат, шумно выдохнула и принялась расстегивать куртку, будто приехала туда, где ее давно ждали.
– Ремонт у нас начинается, Андрей. Нормальный, капитальный. Трубы менять надо, проводку, полы вскрывать. С детьми в таком бардаке жить невозможно: пыль, шум, рабочие туда-сюда. Денис нашел бригаду, они сказали, что месяца два-три точно будут ковыряться. Так что мы пока у вас перекантуемся, до осени. Квартира у вас большая, места всем хватит.
Елена ощутила, как внутри у нее все неприятно сжалось и похолодело. Она смотрела на сумки, на пакеты, на Дениса, который уже заносил вещи, на детей, успевших включить телевизор в гостиной на почти полную громкость, и несколько секунд просто не могла поверить, что это происходит на самом деле.
– Подожди, Валерия, – произнесла она тихо. Настолько тихо, что от этого голос прозвучал еще жестче. – Что значит «до осени»? Почему вы не позвонили заранее? Почему не сняли жилье на время ремонта?
Сестра Андрея только пренебрежительно отмахнулась и начала стягивать сапоги.
– Ой, Елена, ну какое съемное жилье? Ты вообще видела, сколько сейчас просят? Это же безумные деньги. У нас каждая гривна уже расписана на материалы и рабочих. И потом, зачем платить чужим людям, если у родного брата квартира полупустая? Мы же свои, не посторонние. Разберемся как-нибудь.
Андрей поймал тяжелый взгляд жены и попытался заговорить мягче, словно хотел сгладить острый угол до того, как начнется скандал.
– Елена, ну правда… Не выставлять же их с детьми на улицу. Ремонт — дело непредсказуемое. Потерпим немного, потеснимся. Квартира ведь не маленькая.
– Не маленькая? – Елена медленно скрестила руки на груди. – Андрей, у нас спальня и гостиная. Ты куда собираешься поселить четырех человек?
– Да мы в зале прекрасно разместимся, – тут же вклинился Денис, затаскивая последние сумки. – Мы с Валерией на диване, пацанам матрас надуем на полу. Ничего страшного, мы не привередливые.
Они входили все глубже в квартиру с такой уверенностью, будто это жилье принадлежало им не меньше, чем хозяевам. Никто не ждал разрешения.