Марина и Дмитрий уже пять лет жили в ожидании того самого дня, который должен был всё изменить. Старая двухкомнатная квартира на городской окраине, доставшаяся Дмитрию от бабушки, давно превратилась для них не в жильё, а в символ терпения и отказов.
Выцветшие обои с мелкими цветами будто застряли где-то в девяностых. Рассохшийся паркет жалобно скрипел под каждым шагом. Из окон открывался вид не на двор, а на шумную грязную дорогу, по которой бесконечно тянулись машины.
По утрам Марина, стирая пыль с облупившегося деревянного подоконника, представляла совсем другую картину: гладкий белый пластик, чистое стекло и за окном тихий двор без припаркованных под окнами авто. Ночами, засыпая под низкий гул грузовиков, она мысленно снимала старые обои и клеила новые — спокойного бежевого оттенка, а противный скрип пола заменяла мягким, почти неслышным шагом по тёплому покрытию.
Именно ради этой мечты они и держались. Экономия стала образом жизни. От мяса они отказались так давно, что Марина уже с трудом вспоминала вкус нормального стейка. Их обычный набор выглядел просто: курица по скидке, маргарин, макароны, гречка. Дмитрий, высокий крепкий мужчина с добрыми глазами и руками, которые, казалось, могли оживить что угодно — от утюга до старого «Запорожца», поначалу смеялся, что скоро перейдёт на траву с обочины. Но со временем и эти шутки стали звучать всё реже.
С одеждой было ещё тяжелее. Марина пять лет ходила в офис в одних и тех же чёрных брюках. Она снова и снова зашивала их по швам, пока ткань местами не стала почти прозрачной. Коллеги, конечно, шептались за её спиной, но Марине было всё равно. У неё была цель, и эта цель стоила любых пересудов.
«Вот купим квартиру, — повторяла она про себя, — тогда я зайду в красивый магазин и выберу платье, даже не посмотрев на цену. Просто покажу: это, вот это и ещё то».
Слово «отпуск» они практически вычеркнули из своей жизни. Вместо моря — лес за городом. Вместо мороженого на набережной — раз в год жареные сосиски у речки, если повезёт с погодой и удастся купить дешёвый уголь. Друзья звали их то на сплав, то в горы, но Марина с Дмитрием вежливо отказывались, прикрываясь делами и занятостью.
Каждую зарплату они делили по условным конвертам: коммунальные платежи, продукты, непредвиденные траты и квартира. Последний конверт существовал только в банковском приложении. Раз в месяц Дмитрий переводил всё, что удалось отложить, на вклад с капитализацией, а Марина открывала телефон и смотрела, как медленно, но уверенно растёт заветная сумма.
— Один миллион двести восемьдесят тысяч гривен, — едва слышно произнесла она однажды, в очередной раз проверив накопления.
Оставалось добавить совсем немного, и можно было оформлять ипотеку, переезжать в собственное жильё и начинать новую жизнь. Марина уже точно знала, где поставит диван — напротив окна, какой выберет кухонный гарнитур — угловой и обязательно с посудомойкой, и какие шторы повесит в спальне — плотные блэкаут, чтобы по выходным спать хоть до обеда.
Тот вторник начался так обыденно, что ничто не предвещало беды: Дмитрий, как всегда, собрался уходить на работу ранним утром.