— Тридцать тысяч! Тридцать проклятых тысяч, Ольга! Ты это видишь?! — Дмитрий бросил конверты на кровать. Белое покрывало с лебедями — специально для брачной ночи — оказалось усыпано разноцветными бумажками. Некоторые конверты были пусты — гости забрали их обратно, вытащив деньги. Ольга сидела на краю кровати в свадебном платье. Фата съехала набок, макияж растёкся от слёз. Руки дрожали, когда она пыталась расстегнуть браслет — подарок подружек.
— Дима, давай завтра поговорим. Мы оба устали…
— Завтра? ЗАВТРА?! — он схватил один из конвертов и замахнулся им перед её лицом. — Завтра банк снимет платёж по кредиту! Двести тысяч, Ольга! Двести тысяч я взял на твою свадьбу!
— На нашу свадьбу.
— Нет, милая, на твою! Это ты хотела ресторан на Одессе! Это ты выбрала платье за пятьдесят тысяч! Это твои подружки настояли на лимузине!
Ольга поднялась и попыталась обнять мужа. Он отдёрнулся, словно от прокажённой.
— Не трогай меня. Господи, во что я вляпался…
— Дима, ну что ты говоришь? Мы же любим друг друга. Деньги заработаем.
— Любим? — он рассмеялся. Страшный смех, совсем без радости. — Ты меня любишь? Или мою глупость, что я согласился на всё?
— Как ты можешь так говорить? Это же наша свадьба! Наш праздник!
— Праздник за двести тысяч, с которых отбили всего тридцать. Прекрасный праздник!
Ольга села обратно на кровать. В голове гудело от шампанского и усталости. Весь день улыбаться, танцевать, принимать поздравления. А теперь — вот это.
— Я думала, люди дадут больше, — тихо произнесла она.
— Думала! А я, дурак, поверил тебе! «Не переживай, Дима, всё отобьём». Где оно, твоё «всё»?
Дверь номера открылась без стука. На пороге появилась Тамара Ивановна — мать Дмитрия. В халате поверх вечернего платья, с бигуди в волосах.
— Что за шум? Весь отель слышит!
— Мам, иди спать, — пробурчал Дмитрий.
— Как я могу спать, если мой сын кричит?
Тамара Ивановна вошла в номер и осмотрела разбросанные конверты.
— А, деньги считаете? И сколько набрали?
— Тридцать тысяч, — мрачно ответил сын.
— Всего?
— женщина присвистнула. — А свадьба-то на какую сумму?
— На двести.
— Господи Иисусе!
Тамара Ивановна схватилась за сердце и плюхнулась в кресло.
— Двести тысяч! На эту… на неё!
— Мам!
— Что «мам»? Я же говорила — не женись! Я предупреждала — проверь сначала, кто она и откуда! А ты — «любовь, мам, любовь»! Вот и твоя любовь!
Ольга почувствовала, как внутри разгорается злость. Весь день эта женщина портила ей праздник — то платье не то, то причёска нелепая, то гости со стороны невесты «не того уровня».
