— Какая-то чепуха, — сказал он наконец. — Не бери близко к сердцу.
— То есть, по-твоему, это в порядке вещей? Прийти к людям домой, щёлкнуть чужую квартиру, а потом обсуждать её в общем чате с такими подписями?
— Я не говорю, что это нормально, — муж поморщился. — Просто Оксана опять сморозила глупость. Ты же её знаешь: сегодня одно ляпнет, завтра другое. С ней лучше не начинать, только нервы потратишь.
Я не ответила. Он спокойно догрыз сушку и уже потянулся к следующей, будто разговор был исчерпан.
— Да, кстати, мама звонила, — вспомнил он. — В субботу зовёт на обед. У дяди Юрия день рождения, ты не забыла? Она просила, если не сложно, захватить что-нибудь из твоих закруток. Сказала, что твои маринованные грибы — это вообще отдельная история.
Я молча кивнула.
Валентина Михайловна к моим заготовкам всегда относилась почти торжественно. Раньше она сама закрывала банки на зиму, пока хватало здоровья, а потом с удовольствием принимала мои. Каждый раз повторяла: «У тебя рука лёгкая. У меня огурцы уже через месяц мутнели, а у тебя хоть год стой — рассол как слеза». Обычно мне было приятно это слышать.
Но после той выходки в чате вся эта похвала вдруг стала восприниматься иначе. Словно меня хвалили не за умение и вкус, а за какую-то музейную старину. Будто я не хозяйственная женщина, а человек, который до сих пор ходит с коромыслом.
В субботу я открыла кладовку и выбрала банку опят, помидоры черри и маленькую баночку баклажанов — их Валентина Михайловна особенно любила. Крышки протёрла салфеткой, аккуратно сложила всё в пакет. Одеваться решила сдержанно: брюки, светлая блузка, никаких серёжек и цепочек, только обручальное кольцо. Мне не хотелось выглядеть так, будто я специально нарядилась, чтобы кому-то что-то доказать.
Квартира Валентины Михайловны находилась в старом доме на проспекте. Две комнаты, высокие потолки, лепнина под потолком и широкий подоконник, весь заставленный фиалками. Их было, наверное, с десяток — все в одинаковых белых горшках, ровно выстроенных в ряд.
Мы приехали примерно за полчаса до назначенного времени. Я всегда старалась приходить заранее: помочь на кухне, что-то нарезать, что-то переставить, подать тарелки. Валентина Михайловна в свои семьдесят три держалась бодро, но накрывать большой стол одной ей всё равно было тяжело.
Оксана появилась ровно к трём. И не одна.
С ней пришёл молодой человек, которого я раньше не видела. Высокий, собранный, в дорогом костюме, слишком строгом для обычного семейного обеда. Оксана представила его с лёгкой торжественностью:
— Знакомьтесь, это Кирилл. Мы уже четыре месяца вместе.
Кирилл вежливо улыбался, всем кивал, говорил именно то, что полагается говорить при первом знакомстве. Было заметно, что он старается понравиться и держится чуть напряжённо.
Стол накрыли в гостиной. Валентина Михайловна поставила закуски: мясную нарезку, сыр, свежие овощи, несколько салатов. Мои опята она переложила в красивую керамическую миску и поместила почти в самый центр стола. Баклажаны отправились ближе к другому краю. Помидоры черри я пока оставила на кухне и сказала, что их лучше открыть чуть позже, когда все попробуют остальное.
Мы расселись.
Дядя Юрий, брат свёкра, поднял бокал и произнёс первый тост. Поблагодарил всех, что собрались, пожелал здоровья, мира и чтобы семья чаще встречалась не только по поводам. После этого все потянулись к тарелкам. Муж взял гриб, попробовал и одобрительно кивнул. Дядя Юрий тоже оценил, даже причмокнул. Его жена, тётя Тамара, сразу спросила, как я делаю маринад.
Я начала объяснять: сколько уксуса, когда кладу лавровый лист, зачем добавляю перец горошком.
И именно в этот момент Оксана, которая до того почти не участвовала в разговоре и лениво ковыряла вилкой салат, вдруг подняла голову.