— Внедорожник я забираю себе, как и нашу квартиру на проспекте. Тебе, пожалуй, оставлю дом за городом, — мягко, почти ласково сказал Алексей, бережно складывая новые кашемировые джемперы в массивный чемодан из дорогой кожи. — По-моему, так будет справедливо. Все же двадцать лет вместе — не шутка. Я не собираюсь выставлять тебя на улицу с пустыми руками.
Ирина стояла возле большого окна в гостиной и без единого слова наблюдала, как супруг деловито освобождает полки гардеробной. В пальцах она держала маленькую лейку из матовой стали; тонкая струя воды неторопливо стекала в кадку с раскинувшимся фикусом. Воздух был насыщен запахом сырой земли и слишком сладкого мужского парфюма — этим ароматом Алексей начал пользоваться совсем недавно, всего пару месяцев назад.
— К тому же тебе ведь всегда нравилось возиться с садом, — продолжил он, застегивая косметичку с мужскими средствами ухода. — А мне теперь мотаться из пригорода в офис совершенно неудобно. Особенно с учетом изменившейся ситуации.
Эта самая «изменившаяся ситуация» носила имя Марина. Ей исполнилось двадцать четыре, она работала помощницей дизайнера в фирме, которая недавно занималась ремонтом одного из филиалов сети стоматологических клиник Ирины. Марина предпочитала короткие юбки, заливисто хохотала над любой, даже самой примитивной шуткой Алексея и смотрела на него снизу вверх огромными глазами, полными старательно разыгранного восторга.
Для мужчины пятидесяти лет, который по утрам уже замечал припухшее лицо в зеркале и предательски редеющую макушку, такой взгляд оказался сильнее любого колдовского настоя. Алексей словно помолодел: сбросил семь килограммов, заменил привычные костюмы на демонстративно молодежные вещи и внезапно решил, что настоящая жизнь проходит мимо, пока он задыхается рядом с женщиной своего возраста.
— Ты вообще слушаешь меня, Ирина? — раздраженно спросил он и с резким щелчком захлопнул замок чемодана.
Его злило ее невозмутимое молчание. Он рассчитывал на слезы, крики, разбитые чашки, обвинения в подлости и измене. Алексей заранее приготовил длинную оправдательную речь: о том, что сердцу не прикажешь, что люди иногда перерастают друг друга, что у каждого есть право начать все сначала.
Но жена всего лишь поливала комнатные растения.
— Слушаю, — спокойно произнесла Ирина. Она поставила лейку на мраморный подоконник и повернулась к нему. — Ты забираешь автомобиль, квартиру и уходишь.
— Именно, — Алексей расправил плечи и одернул полы дорогого пиджака. — Что касается бизнеса, его мы, разумеется, поделим поровну. На следующей неделе я свяжусь со своими юристами, они подготовят документы по разделу долей. Как коммерческий директор я внес огромный вклад в развитие сети. Без моих контактов мы бы никогда не поднялись до нынешнего уровня.
Ирина медленно подошла к дивану и опустилась на самый край светлой обивки.
Формально Алексей действительно числился в ее компании коммерческим директором. Эту должность она дала ему пятнадцать лет назад, когда его собственное дело по продаже автозапчастей с грохотом развалилось, оставив после себя долги, злость и измотанные нервы. Чтобы муж не погрузился в тяжелую депрессию, Ирина взяла его к себе.
Его знаменитые «контакты» в реальности сводились к походам в баню с такими же стареющими предпринимателями, которые любили рассуждать о больших сделках и чужих ошибках. Вся же настоящая работа лежала на Ирине и ее заместителях. Она сама подыскивала помещения для новых клиник, лично вела переговоры о поставках импортного оборудования, ночами разбиралась в налоговом законодательстве и проводила собеседования с врачами. Алексей появлялся в офисе ближе к одиннадцати, пил кофе, с важным видом отчитывал секретаршу за неровно сложенные бумаги, а затем уезжал на обед, который незаметно превращался в ужин.
— Значит, ты уверен, что можешь претендовать на половину клиник? — Ирина сложила руки на коленях.
Ее голос оставался удивительно ровным. На ухоженном, породистом лице не дрогнул ни один мускул.
— Согласно закону, дорогая, — снисходительно усмехнулся Алексей, берясь за ручку чемодана. — Семейное законодательство Украины. Все, что приобретено в браке, делится между супругами в равных долях. Не имеет значения, на кого именно оформлено имущество. Мы строили это вместе. Я отдал тебе и твоему делу лучшие годы. Так что квартира на проспекте и половина бизнеса — моя вполне законная компенсация за потраченное время. А тебе остается отличный загородный дом.
Сквозь плотные шторы пробился узкий солнечный луч, высветив в воздухе медленно кружащиеся пылинки. В квартире повисла особая, вязкая тишина — такая появляется только в те мгновения, когда перемены уже невозможно остановить.
— Похоже, ты упустил одну маленькую подробность, Алексей, — сказала Ирина и поднялась с дивана.
Она не торопясь направилась к массивному дубовому секретеру, стоявшему в углу гостиной. Алексей недовольно нахмурился и невольно покосился на часы.