Кирилл резко положил телефон на стол и посмотрел на Викторию так, будто сам еще не успел осознать услышанное.
— Вика, собирайся. У мамы что-то серьезное. Максим, похоже… Максим вляпался так, что хуже некуда.
До квартиры Лидии Павловны они добрались примерно через час. Входная дверь была лишь притворена, замок никто не повернул. Едва они переступили порог, Виктория почувствовала тяжелый, резкий запах лекарств — валокордином пропахла, казалось, вся прихожая.
Максим сидел на самом краю дивана, согнувшись, уперев взгляд в пол. Плечи его обвисли, голова была опущена так низко, будто он пытался спрятаться от всех сразу. От прежней самоуверенной расслабленности, от привычной наглой ухмылки не осталось ничего.
Лидия Павловна вышла из кухни. Увидев Кирилла, она даже не заговорила — только издала глухой, сдавленный всхлип, шагнула к нему и повисла на шее, вцепившись в куртку обеими руками.
— Кирюша… — протянула она с отчаянием, переходящим в вой. — Кирюшенька, нас выгоняют! Нас просто на улицу выбрасывают!
Понадобилось немало времени, чтобы усадить ее в кресло, дать воды, дождаться, пока она перестанет захлебываться слезами, и наконец вытянуть из нее хоть какие-то связные объяснения. Минут через двадцать из истеричных причитаний начала складываться ясная и очень неприятная картина.
Оказалось, Максим все-таки осуществил свою «гениальную» идею с бизнесом. Полгода назад он открыл магазин спортивных товаров. Но сам он, разумеется, кредит получить не мог: без стабильной работы, без нормальной кредитной истории и без внятных гарантий ни один банк не стал бы выдавать ему крупную сумму. Поэтому заем оформила на себя Лидия Павловна.
И сделала она это тайно. Кириллу никто ничего не сказал. Мать подписала документы и передала банку в залог свою единственную квартиру.
Дальше все развивалось именно так, как Виктория и предполагала. Предприниматель из Максима вышел никакой. Он снял дорогое помещение в проходном месте, набрал продавцов, закупил товар, сделал красивую вывеску, а потом почти перестал появляться в магазине. Раз в неделю приезжал забрать выручку и снова исчезал, продолжая жить так, будто деньги будут течь рекой сами по себе.
Через пять месяцев поток иссяк окончательно. Накапливались долги перед поставщиками, просрочки по аренде, платежи по кредиту тоже давно не вносились вовремя. А накануне Лидии Павловне пришло официальное уведомление: банк начинает процедуру взыскания залогового имущества из-за невыплаты долга.
— И что теперь? — тихо спросил Кирилл, опускаясь на ближайший стул.
Выглядел он так, будто его оглушили. Сумма, вместе со штрафами, пеней и накопившимися процентами, была чудовищной. Такой, от которой у любого нормального человека перехватило бы дыхание.
И именно в этот момент Лидия Павловна внезапно перестала рыдать. Слезы еще блестели у нее на щеках, но голос стал тверже.
— Выход есть, сынок, — сказала она надломленно, но уже вполне собранно. — Я все обдумала. Семья ведь для того и существует, чтобы не бросать своих в беде.
Виктория ощутила, как холодная волна прошла вдоль спины. Она уже знала: сейчас прозвучит не просьба, а требование.
— Кирюша, Вика, — Лидия Павловна сложила ладони, словно молилась. — Вам придется продать вашу трехкомнатную квартиру.
Кирилл дернулся, будто его ударили.
— Что? — выдохнул он.
— Не перебивай мать! — резко осадила его Лидия Павловна, но тут же снова смягчила голос, сделав его жалобным и вкрадчивым. — Послушайте меня спокойно. Другого варианта нет. У вас хорошая квартира, район приличный, ремонт свежий, цена будет высокая. Мы быстро ее продаем. Часть денег уходит на погашение долга Максима перед банком, и тем самым мы спасаем мою квартиру. На остаток покупаем мне с Максимом маленькую однокомнатную где-нибудь подальше от центра, нам хватит. Потом продаем мою двухкомнатную, и все вырученные деньги отдаем вам. У вас как раз будет первый взнос на новую ипотеку.
Она посмотрела на Кирилла с таким выражением, будто только что не предложила ему разрушить собственную жизнь, а вручила идеальный план спасения, за который ей должны быть благодарны.
Наглость этого предложения была настолько запредельной, что Кирилл на несколько секунд потерял дар речи. Он перевел взгляд с матери на брата. Максим так и сидел, уставившись в пол, даже не пытаясь заговорить. Видимо, он уже привык, что за него думают, решают и расплачиваются другие.
— Мам… — наконец пробормотал Кирилл. — Но как мы продадим? Мы же только ремонт закончили. Мы пять лет на эту квартиру пахали. Это же наш дом.
Виктория внимательно смотрела на мужа. Ей было больно видеть его таким — растерянным, сломленным, прижатым к стене. Но страшнее всего было другое: он не сказал твердого «нет». Он оправдывался. Он пытался объяснить очевидное. Он искал какой-то мягкий выход там, где никакого выхода, кроме отказа, быть не могло.
Старая привычка быть удобным сыном снова сковала его по рукам и ногам.
Лидия Павловна мгновенно уловила эту слабость. И тут же ударила сильнее.
— Какой еще дом, Кирилл?! — возмущенно всплеснула она руками. — Твоя мать и родной брат завтра без крыши над головой останутся, а ты о новых обоях думаешь? Тебе стены дороже семьи? Мы же родные люди! Вы молодые, здоровые, детей у вас нет, вы еще заработаете! Переживете, выкрутитесь! А Максиму теперь всю жизнь ломать из-за одной ошибки?
Кирилл опустил голову и закрыл лицо ладонями.
И в этот момент Виктория ясно поняла: дальше молчать нельзя. Наступила та самая минута, к которой она внутренне готовилась все эти месяцы.
— Ничего продаваться не будет, — сказала она спокойно.
Лидия Павловна медленно повернула к ней голову.
— Что ты сейчас сказала? — процедила она, прищурившись так, будто перед ней внезапно появилась опасная тварь.
— Я сказала, что нашу квартиру никто не продаст, — так же ровно повторила Виктория. Голос у нее был холодным и твердым. — Ни из-за долгов Максима. Ни ради ваших схем. Ни сейчас, ни потом, ни при каких условиях.
Образ несчастной, больной, беспомощной женщины исчез с лица Лидии Павловны мгновенно. Словно его и не было. Она вскочила с кресла так резко, что стакан на столе звякнул.
— Да кто ты вообще такая, чтобы вмешиваться в дела моей семьи?! — сорвалась она на визг. — Кирилл — мой сын! Квартира его! Он там хозяин, а не ты!
Виктория даже не дрогнула.
— Раз уж вы решили распоряжаться тем, что вам не принадлежит, Лидия Павловна, давайте сначала разберемся с фактами, — произнесла она без малейшей спешки. — И начнем с простой математики.