Павел сел за стол и уткнулся в телефон, полностью вычеркнув жену из пространства. Марина смотрела на них и видела сюрреалистичную картину: два человека, связанных пуповиной, которую никто из них не хотел перерезать.
Она молча ушла в спальню. С кухни доносился веселый свист чайника и щебет свекрови о том, какой Павел «бледненький» и как ему «не везет с хозяйкой». Слово «жена» исчезло из их лексикона.
Марина достала дорожную сумку. Она действовала быстро. В сумку отправились только её документы, ноутбук и пара джинсов. Она не взяла ни одной вещи, купленной в браке. Выходя, она увидела, как муж и мать дружно едят пельмени.
— Ключи, Павел, — сказала Марина, протягивая руку. — Положи ключи от машины. Она записана на меня.
Павел поперхнулся.
— Ты что, серьезно? Из-за каких-то тряпок рушишь семью?
— Семьи здесь никогда не было, Паш. Была только твоя мать и ты, её послушный отросток. А я была удобным дополнением. Носи этот серый хлопок сама, Елена Викторовна. Вам обоим очень идет этот цвет. Цвет плесени.
Часть IV: Поучительный финал
Прошло три месяца. Марина сидела в кафе. Она сменила прическу, похудела и выглядела сияющей. Она ждала риелтора — квартира, в которой они жили с Павлом, была продана через суд, и Марина забрала свою законную долю.
Дверь кафе открылась, и вошел Павел. Он её не видел. Он выглядел ужасно: мятая рубашка, серый цвет лица, затравленный взгляд. Рядом с ним, цепко держа его под локоть, семенила Елена Викторовна.
— Садись здесь, Пашенька, — командовала она. — Тут не дует. Я тебе термос взяла с отваром, а то ты совсем расклеился. Врачи говорят — это нервное. Это всё она, ведьма, тебя довела.
Павел послушно сел. Он смотрел в одну точку маской тупого безразличия. Он больше не был мужчиной. Он был тенью своей матери.
Марина встала и направилась к выходу. Проходя мимо их столика, она на секунду задержалась. Павел поднял глаза.
На мгновение в них вспыхнула искра боли и дикой мольбы о помощи. Он потянулся рукой к её рукаву, но Елена Викторовна тут же перехватила его ладонь своей тяжелой рукой.
— Пей отвар, сынок, — строго сказала она. — Не отвлекайся на мусор.
Марина вышла на улицу. Дул свежий ветер. Она поняла, что за её спиной осталась не просто разрушенная квартира, а склеп, в котором заживо похоронили взрослого мужчину. И самое страшное было то, что он сам добровольно закрыл крышку гроба, когда позволил матери решать, в чем его жене ложиться в постель.
