— Да перестань, — Ольга наклонилась через стол и легко тронула меня за руку. — Екатерина же пошутила. Что ты так напрягся? Никто тут тебя не осуждает.
— Мы к тебе хорошо относимся, — отозвался с дивана Кирилл. — Как раз за то, что ты такой… надёжно-ровный.
Он произнёс это «ровный» так, будто имел в виду «безобидный». Ровный — значит удобный. Ровный — значит заранее понятный. Ровный — значит не взорвётся, не хлопнет дверью, не скажет лишнего. Такого можно посадить за общий стол, обсуждать при нём его же жизнь, его слабости, его неудачи — и быть уверенным, что он промолчит.
А я ведь любил этих людей. Без иронии. Я правда считал их близкими.
С Кириллом мы когда-то начинали вместе в жилищной инспекции, ещё в девяносто четвёртом. Потом он перебрался в страхование, но связь между нами не оборвалась. Если у него возникал сложный случай с актом о заливе квартиры для клиента, он набирал меня, и я разбирался, подсказывал, проверял документы. Конечно, без денег. Он смеялся в трубку: «Старик, ты просто спаситель, я за мной не заржавеет». И каждый раз это «не заржавеет» так и оставалось словами. Я не записывал, не напоминал, не требовал. Друзья же не выставляют счета.
С Алексеем я сошёлся уже через Екатерину. Он учился с ней на одном курсе, но после нашего развода, как мне тогда казалось, остался и со мной тоже. Мы виделись примерно раз в два-три месяца — обычно где-нибудь посередине, в простом кафе возле его офиса. Алексей работал в транспортной фирме, занимался перевозками, и время от времени ему требовался выход на районную администрацию — то по аренде площадки, то по согласованию временного места. Я подключал старые знакомства из управляющей компании, звонил, просил, объяснял. Он хлопал меня по плечу: «Обед за мной». Я соглашался. Этих обедов за все годы набралось, может, три или четыре. Я и это не считал. Потому что считал его другом.
Дмитрий с Ольгой были отдельной историей. Наши соседи из прежней квартиры, ещё до того, как мы влезли в ипотеку. Когда мы с Екатериной только поженились, снимали двухкомнатную квартиру в их доме. Ольга тогда стояла за прилавком в магазине бытовой техники, Дмитрий работал экспедитором. Мы жили почти одной компанией: во дворе жарили шашлыки, занимали друг у друга соль, по очереди присматривали за детьми. После развода Ольга сказала мне: «Ты только не думай, что мы выбираем сторону. Мы вас обоих любим. Вы оба нам друзья». Я поверил. Наверное, потому что очень хотел в это поверить.
Теперь Ольга сидела напротив и смотрела на меня с таким участливым беспокойством, будто боялась, что я своим видом сейчас испорчу ей весь вечер.
— Давайте лучше поедим, — сказала она и придвинула ко мне тарелку. — Пицца уже остывает. Дмитрий специально заказывал доставку, сам начинки выбирал, между прочим.
Я переложил себе кусок. Пицца и правда была холодной, сыр тянулся тонкой резиновой нитью.
— Слушай, — Кирилл внезапно выпрямился на диване, — ты всё ещё там же работаешь? В управляющей компании?
— Там же.
— И не устал? Столько лет на одном месте…
— Если считать с жилищной инспекции, общий стаж тридцать два года, — ответил я.
— Вот! — Екатерина выразительно посмотрела на всех за столом, словно получила долгожданное подтверждение. — Тридцать два года, а результат какой? Всё на том же уровне. Сколько ты сейчас зарабатываешь? Хотя не отвечай, я и так понимаю, что немного. А ведь мог бы нормально подняться, если бы захотел.
— Что именно я мог бы? — спросил я.
Голос у меня был спокойный. Даже слишком спокойный. Но внутри что-то уже шевельнулось. Не злость. Скорее холодное любопытство.
Екатерина на секунду растерялась. Она явно не ждала, что я начну уточнять. Раньше я таких вопросов не задавал.
— Ну… — она неопределённо махнула рукой. — В бизнес бы пошёл. Открыл бы что-нибудь своё. Вон Кирилл смог.
— У меня сейчас три направления, — произнёс Кирилл, не поднимая на меня глаз. — Страховое агентство, оценка ущерба и экспертизы после пожаров.
Я знал, как выглядело это его «смог». Полгода назад он сам просил меня помочь с документами по проводке в сгоревшем офисе. Я тогда свёл его с нужным человеком из технадзора, объяснил, что и как лучше оформить. Кирилл был благодарен до невозможности: «Я тебе крупно обязан». А теперь, слушая, как он молча поддакивает Екатерине, я понял: тот долг уже списан. Без моего участия.
— Я не хочу заниматься бизнесом, — сказал я.
— Вот именно! — Екатерина тут же подняла палец, будто поймала меня на признании. — Не хочешь. В этом вся проблема. Ты никогда ничего не хотел по-настоящему. Просто плыл, куда несло.
Я откусил пиццу и начал жевать. За эти несколько секунд я успел вспомнить, как много лет назад эта же женщина называла меня самым надёжным мужчиной на свете. Я помнил даже место: кухня нашей съёмной квартиры, глубокая ночь, ребёнку срочно понадобилась помощь, ждать было некого, и я сам сел за руль. Екатерина сидела сзади, прижимала к себе младшую и сквозь слёзы повторяла: «Ты у меня самый надёжный». Это было в две тысячи тринадцатом.
А сейчас, глядя на её спокойную улыбку за столом, я вдруг понял: она не забыла прошлое. Она его переписала.
В её новой версии я уже не был тем, кто вёз, решал, договаривался и вытягивал. В этой версии я превратился в лишний груз. А сидевшие за столом не просто слушали — они соглашались.