— Поэтому выйдите из переговорной, — продолжила Мария ровно. — И сделайте это сейчас.
— Мария, ты что устроила? Я тебе уже сказал…
— Заткнись и слушай, — оборвала она его настолько жестко, что Дмитрий на секунду потерял дар речи. — У тебя есть ровно два часа. За это время ты переводишь мне сумму, равную половине реальной стоимости твоей компании. Не той смешной цифры, которую ты показываешь на бумаге, а настоящей. Мы оба прекрасно понимаем, о каких деньгах идет речь. Это миллионы гривен.
— Ты с ума сошла? — Дмитрий нервно усмехнулся и вышел в пустой коридор, прикрыв за собой дверь. — Я же вчера тебе все разложил. По закону тебе ничего не светит. Ни копейки…
— Если через два часа на моем счете не будет денег, — тем же бесцветным, почти механическим голосом произнесла Мария, не дав ему договорить, — копия жесткого диска со всей нашей теневой бухгалтерией окажется в управлении по борьбе с экономическими преступлениями и в налоговой. Заявление о явке с повинной мой адвокат уже подготовил. От моего имени. Там подробно расписано, какие именно распоряжения ты отдавал и как проводились все схемы. Я как финансовый директор пойду на сотрудничество со следствием и, скорее всего, отделаюсь условным сроком. А вот ты как собственник бизнеса получишь лет пять вполне реальной зоны.
В трубке стало слышно, как Дмитрий шумно втянул воздух. Его издевательский смешок исчез мгновенно, будто его и не было.
— Ты… ты не сделаешь этого, — выдавил он. — Это же шантаж. Ты сама вместе со мной сядешь.
— Сделаю, Дмитрий. Мне больше нечего терять. Ты вчера сам очень доходчиво объяснил, что у меня остался ноль. И да, раз уж мы говорим честно, есть еще одна деталь. Наши главные поставщики из Китая с сегодняшнего утра остановили все отгрузки для твоего ФОП. Проверь почту, если не веришь. Без этих поставок твоя фирма через три недели начнет задыхаться. А кассовый разрыв у тебя и так уже стоит на пороге. Ты ведь помнишь?
На линии повисла такая тишина, что она казалась физически ощутимой. Глухая, звенящая, тяжелая. Мария почти видела, как по ту сторону телефона бледнеет ухоженное лицо Дмитрия. Он наконец понял: это не истерика и не попытка напугать. Она пришла не просить. Она пришла забрать свое.
— Мария… подожди, — заговорил он уже совсем иначе. Голос дрогнул, стал ниже, мягче, в нем проступили те жалкие, просительные интонации, которые она помнила еще со времен их съемной однушки и вечной нехватки денег. — Давай встретимся. Спокойно поговорим. Все обсудим…
— Отсчет пошел, Дмитрий.
Она отключилась первой.
Деньги пришли через час сорок. Двумя переводами.
Через год Мария сидела в собственном кабинете — светлом, большом, с широкими панорамными окнами, из которых открывался вид на набережную. На ней был идеально сидящий деловой костюм. Волосы блестели здоровым ухоженным блеском, а в глазах больше не было ни тревоги, ни ожидания чужого одобрения. Только спокойная уверенность женщины, которая однажды наконец поняла себе цену и больше не собиралась ее снижать.
Ее консалтинговая компания, занимавшаяся внешнеэкономической деятельностью и логистикой, росла быстрее, чем она сама ожидала. Мария не переманивала клиентов грязными методами и не торговала чужими тайнами. Они пришли сами. Почти половина тех, кто когда-то работал с фирмой Дмитрия, выбрали ее агентство, потому что им были нужны точность, надежность, прозрачные документы и человек, который действительно понимает процессы. Красивые костюмы владельца и громкие обещания давно перестали производить на них впечатление.
А бизнес Дмитрия без той невидимой, ежедневной, изматывающей работы, которую годами тащила на себе Мария, начал рушиться с пугающей предсказуемостью. Новый финансовый директор, нанятый на ее место, оказался кабинетным специалистом: в теории он разбирался неплохо, но практической специфики не чувствовал совсем. Оксана продержалась недолго и ушла уже через месяц, когда в компании начались задержки зарплаты.
За год Дмитрий успел получить несколько огромных штрафов от налоговой из-за неправильно оформленных документов, окончательно рассорился с ключевыми китайскими поставщиками и потерял значительную часть клиентов. Теперь он лихорадочно распродавал остатки оборудования, пытаясь хоть как-то закрыть долги перед кредиторами.
Вывод из этой истории предельно прост. Слепая женская самоотдача во имя любви и туманного «нашего общего будущего» почти всегда заканчивается одинаково: у разбитого корыта, где за годы украденной жизни вам великодушно предлагают старую машину. Любовь — это прекрасно. Но доли в уставном капитале нужно делить честно и заранее, еще на берегу.