— Ночами я не смыкал глаз, выстраивая планы и просчитывая ходы!
— Ты не спал ночами? — Мария резко наклонилась вперед, и в ее взгляде вспыхнуло что-то темное, почти опасное. — Дмитрий, ты даже не представляешь, с какой стороны заходить в клиент-банк. Ты до сих пор уверен, что НДС — это какая-то формальность, которую вспоминают раз в год. Вся система, вся цепочка поставок, вся логистика, все отношения с контрагентами держались на мне. Мы поднимали это дело вдвоем. Это не твой личный памятник. Это наш общий бизнес.
Дмитрий усмехнулся мягко, снисходительно, почти с жалостью, и удобно откинулся в кресле.
— Мария, давай без иллюзий. Вернись в реальность. Ты занималась текущими мелочами, перекладывала документы, следила за платежами. Да, работала много, я не собираюсь это отрицать. И за помощь я тебе благодарен. Но не надо ставить знак равенства между исполнителем и человеком, который все это основал. Фирму создал я. И по документам, и по факту.
Он сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил сложенный пополам лист и небрежно бросил его на столик перед ней.
— Я не собираюсь выбрасывать тебя на улицу. Все-таки мы прожили вместе немало лет, и я это уважаю. Поэтому предлагаю нормальные, даже щедрые условия. Твой старый RAV4 остается тебе. За хорошую квартиру я оплачиваю аренду на шесть месяцев вперед. Плюс перевожу на твой личный счет пятьсот тысяч рублей, чтобы было на что жить первое время, пока найдешь себе работу. Простым бухгалтерам такие суммы при увольнении никто не выдает.
Мария опустила взгляд на лист. Пятьсот тысяч.
— А моя доля в компании? — спросила она почти шепотом.
Дмитрий рассмеялся. Не зло, а по-настоящему весело, громко, уверенно.
— Мария, ну ты же финансист, в конце концов. Какая доля? Какое «пополам»? ООО «Вектор» и все дочерние структуры оформлены на единственного учредителя — мою мать. Я там всего лишь генеральный директор по найму. Можешь, конечно, попробовать подать в суд, но ты прекрасно помнишь, почему мы так сделали. Все активы, недвижимость и основные средства заранее выводились на нее, чтобы защититься от рейдерских рисков. И эти схемы проводила именно ты, своими руками. Так что делить нам нечего. Квартира принадлежит матери, бизнес — матери, автомобили числятся в лизинге на фирме. Юридически у нас с тобой пустота. Полный ноль. Подписывай согласие на развод, забирай деньги и уходи достойно.
Он поднялся и посмотрел на нее сверху вниз с такой спокойной уверенностью в собственной победе, будто разговор уже закончился и решение обжалованию не подлежало.
Когда дверь за Дмитрием закрылась, Мария еще долго сидела неподвижно. Он уехал ночевать в гостиницу — по крайней мере так сказал. Хотя она почти не сомневалась, что на самом деле отправился к Оксане.
Слез не было. Совсем. Вместо них внутри поднималась холодная, густая ярость.
Дмитрий допустил ошибку, причем роковую. Он так ослеп от собственной важности, так поверил в свою неуязвимость, что забыл главное правило любого бизнеса: нельзя унижать человека, который точно знает, где спрятаны твои налоговые трупы.
Он был уверен, что она всего лишь «перекладывала бумажки». Что ж, теперь «основателю» предстояло узнать, сколько на самом деле стоят эти самые бумажки.
Мария подошла к сейфу, набрала код и достала небольшой неприметный внешний жесткий диск. На нем лежало все. Абсолютно все. Полная теневая бухгалтерия компании за последние пять лет, каждая схема, каждый серый платеж, каждая фиктивная цепочка.
Но диск был только первой частью.
Она открыла личный ноутбук и запустила WeChat. Реальная прибыль их бизнеса, все эти трехсотпроцентные накрутки, держались на трех ключевых заводах в Гуанчжоу. Дмитрий искренне полагал, что китайские партнеры работают с компанией. Он ошибался. Китайцы устроены иначе: для них личные связи, гуаньси, значат куда больше, чем печати на договорах и подписи в контрактах.
Работали они не с Дмитрием. Они работали с Марией.
Именно она годами поздравляла их с китайским Новым годом, помнила, как зовут их детей, интересовалась семьями, знала, кто из менеджеров любит улун, а кто предпочитает пуэр. Именно она часами обсуждала с ними поставки, чайные традиции и производственные сроки на смеси ломаного английского и базового китайского.
Мария написала трем главным поставщикам короткие сообщения. Смысл был предельно ясен: она покидает компанию из-за неразрешимого конфликта с руководством и запускает собственное агентство. Если они решат остаться с Дмитрием, им придется заново выстраивать все процессы с незнакомыми людьми, которые не понимают ни специфики товара, ни логистики, ни условий прежних договоренностей.
Ответы пришли быстро — меньше чем за полчаса.
Все три завода подтвердили готовность работать с ней дальше и заключить новые эксклюзивные контракты уже на ее новое юридическое лицо.
На следующее утро, ровно в 10:00, Дмитрий проводил планерку в своем просторном, дорогом кабинете. На столе блестел свежий кофе, перед ним сидели руководители отделов, а он как раз рассказывал о «новом этапе развития компании», когда зазвонил телефон.
На экране высветилось: «Мария».
Дмитрий раздраженно сбросил вызов. Через несколько секунд телефон зазвонил снова. Он поморщился, нажал кнопку ответа и уже набрал воздуха, чтобы резко поставить ее на место.
— Дмитрий Олегович, доброе утро, — произнесла Мария.
Ее голос был не просто холодным. В нем звенел металл. Так говорила уже не оставленная жена, а человек, пришедший на проверку с полным доступом ко всем документам.
— Разговор у нас будет конфиденциальный.