— Чтобы вам не пришлось гадать, я всё расписала по пунктам, — добавила Марина с лёгкой улыбкой, будто вручала не просьбу, а милую заботу.
Она тут же схватила ключи, на ходу окликнула Дмитрия, велев ему не копаться, и почти вылетела из квартиры. За ней в воздухе ещё несколько секунд держался плотный сладкий запах дорогих духов. Дмитрий торопливо дожевал второй блин, залпом допил чай и тоже засуетился у двери.
— Мам, ты только не дуйся, ладно? — сказал он, натягивая куртку. — Вечером вернёмся, закажем что-нибудь, посидим нормально. Роллы возьмём, как ты любишь.
Он сунул ноги в ботинки, шнурки оставил болтаться как попало и выскочил на лестничную площадку. Замок сухо щёлкнул. В квартире сразу стало так тихо, что Валентина Петровна услышала, как где-то в стене негромко гудит труба.
Она ещё несколько мгновений стояла посреди кухни, а потом медленно села на табурет. Осенний свет, бледный и холодноватый, ложился на стол, на плиту, на раковину. Всё вокруг вдруг показалось ей не домашним, а чужим, будто она оказалась в квартире посторонних людей. В мойке осталась сковорода после блинов, которую она так и не успела сполоснуть. Рядом стоял Маринин стакан с присохшим ломтиком лимона на дне.
Валентина Петровна потянулась к листку, который невестка оставила возле тарелки. Бумага была плотная, гладкая, исписанная размашистым уверенным почерком. Она сняла с груди очки на тонкой цепочке, надела их и стала читать.
«Дела на субботу:
1. Вымыть полы во всей квартире. Обязательно добавить средство для паркета, оно в ванной под раковиной. В прихожей и на кухне отдельно пройтись по плинтусам.
2. Навести порядок в холодильнике. Контейнеры перемыть, полки протереть уксусом.
3. Сделать обед и ужин. Дмитрий хотел домашние пельмени. Фарш лежит в морозилке, его нужно заранее достать. Налепить побольше, чтобы потом осталось про запас.
4. Запустить стирку светлого белья. Мои белые кроссовки почистить специальной пенкой, она тоже в ванной, и вынести сушиться на балкон.
5. Погладить постельное из корзины.
6. Отмыть духовку от жира: внутри и стекло с внешней стороны.
Спасибо!»
Валентина Петровна прочла список один раз. Потом второй. С каждым пунктом внутри у неё что-то сжималось всё сильнее. Сердце тяжело ударило в грудь и будто поднялось к самому горлу. Она медленно опустила листок на стол, посмотрела на шкафчики, потом перевела взгляд в сторону коридора, где виднелась приоткрытая дверь ванной.
Она приехала к сыну в гости. Не с пустыми руками — привезла сумки продуктов, купленных со своей скромной библиотекарской зарплаты. Она годами откладывала деньги, отказывала себе в новых сапогах, переносила поездку в санаторий, лишь бы помочь Дмитрию с жильём, чтобы он не мотался по съёмным квартирам и наконец жил спокойно. А теперь ей, немолодой женщине, у которой к вечеру наливаются тяжестью ноги и ноет поясница, оставили перечень поручений, словно наёмной уборщице. Только уборщице за такую работу платят.
Строчка про белые кроссовки застряла в голове особенно остро. Невестка даже стакан за собой не убрала, зато спокойно распорядилась, чтобы свекровь чистила её обувь специальной пенкой, пока сама будет сидеть где-нибудь за поздним завтраком с подругами и обсуждать новости.
К щекам Валентины Петровны прилил жар. Это было уже не простое огорчение и не минутная обида. Внутри вдруг ясно, почти болезненно, проступило понимание: именно так они теперь её и видят. Она столько лет старалась быть удобной. Не мешать, не вмешиваться, не давать непрошеных советов, не требовать внимания. Помогать молча, подставлять плечо, закрывать глаза на резкие слова. «Главное, чтобы молодым было хорошо», — повторяла она себе снова и снова.
И вот результат. Её перестали воспринимать как мать. Как живого человека со своими силами, возрастом, усталостью и достоинством. Она превратилась для них в бесплатное приложение к их удобной жизни: приехала — приготовила, помыла, убрала, привезла продукты, не возмутилась и ещё поблагодарила за возможность быть полезной.
Пальцы у неё дрожали, когда она достала из кармана телефон. Номер Дмитрия нашёлся сразу. Гудки тянулись долго. Наконец сын ответил. На заднем фоне грохотала музыка, кто-то громко смеялся, слышались мужские голоса.
— Да, мам? Что-то случилось? Я сейчас немного занят.
— Дмитрий, — произнесла Валентина Петровна, и сама удивилась, насколько ровно и твёрдо прозвучал её голос. — Я хотела спросить: ты видел список, который Марина оставила мне на столе?
— Какой ещё список? — не сразу понял он. Потом, видимо, вспомнил. — А, ну да. Марина говорила, что попросит тебя чуть-чуть помочь по дому. Мам, ну что такого? Ты же всё равно сегодня дома. А она правда выматывается, у неё на работе постоянные нервы. Ей тоже надо отдохнуть. Сделай, что там написано, а вечером приедем, я тебя обниму, посидим нормально.
— Чуть-чуть помочь? — тихо переспросила она. — Сынок, там список на целый день для клининговой бригады. Вымыть полы, протереть плинтуса, разобрать холодильник, отдраить духовку, налепить пельменей на неделю и ещё почистить Маринины кроссовки. Ты правда считаешь нормальным позвать мать в гости, а потом оставить ей грязь за вашей семьёй?
В трубке повисла короткая пауза. Музыка стала глуше, будто Дмитрий отошёл куда-то в сторону или вышел на улицу.
— Мам, ну зачем ты опять начинаешь? — раздражение в его голосе уже не пряталось. — Ты постоянно раздуваешь из пустяка трагедию. Какая ещё грязь? Обычная помощь по хозяйству. Мы, между прочим, тоже о тебе заботимся: на праздники подарки дарим, помогаем, как можем. Могла бы и ты пойти навстречу. Марина вообще переживает, когда ты приезжаешь и ходишь с таким видом, будто мы тебе всю жизнь обязаны.
Валентина Петровна закрыла глаза. На секунду ей показалось, что воздуха в кухне стало слишком мало.
— Вы обо мне заботитесь? — выдохнула она почти шёпотом. — Ты сейчас говоришь о микроволновке на мой юбилей, которую вы сами выбрали по скидке? А деньги на первый взнос за эту квартиру ты уже забыл?