— Валентина Петровна, вы, пожалуйста, мои баночки в ванной не переставляйте. Они недешёвые. В прошлый раз вы передвинули какой-то крем, я потом его чуть ли не полчаса по всей полке искала. И ещё: пылесос на турборежим лучше не ставить. Он так воет, что у меня от этого звука сразу голова раскалывается.
Марина говорила спокойно, почти без раздражения, но в её голосе сквозило то самое снисходительное превосходство, с каким обычно делают замечания не слишком расторопной прислуге. Она стояла в прихожей, лениво опершись плечом о косяк, и рассматривала свежий маникюр, будто он был куда важнее приехавшей свекрови. На Марине был гладкий шёлковый костюм нежного фисташкового оттенка, совершенно не подходивший к общей картине: у входа валялись кроссовки, а возле порога темнело липкое пятно.
Валентина Петровна ничего не ответила. Только кивнула и, стараясь не кряхтеть, стала снимать осенние полусапожки. После четырёх часов в междугороднем автобусе спина ломила так, что хотелось присесть прямо на коврик у двери. Она приехала к сыну и невестке на длинные выходные и привезла с собой две неподъёмные сумки: банки с домашними соленьями, которые Дмитрий обожал ещё с детства, свежее мясо с рынка, творог от фермеров и капустные пирожки, испечённые затемно, пока весь дом ещё спал.
Пальцы от тяжести поклажи слегка онемели, но жаловаться Валентина Петровна не привыкла. В её понимании помогать детям было не одолжением, а естественным материнским долгом. Тем более год назад Дмитрий с Мариной взяли в ипотеку большую квартиру, и она без колебаний отдала им все свои накопления на первый взнос. Ей казалось, что после этого она имеет право хотя бы на немного тепла, на радостную встречу, на простое человеческое «как ты добралась?».
— Мам, давай сумки, — наконец из комнаты появился Дмитрий.
Выглядел он утомлённым: лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Сын быстро поцеловал мать в щёку, перехватил тяжёлые пакеты и унёс их на кухню.
Марина даже не сделала шага, чтобы помочь разобрать гостинцы. Она лишь проводила взглядом каплю сока, потянувшуюся с одной сумки из-за подтаявшего мяса, и недовольно сжала губы, будто свекровь уже успела нарушить безупречный порядок в её доме.
Вечер вышел каким-то неловким и вязким. Валентина Петровна сама отмыла плиту, чтобы разогреть привезённые пирожки, сама расставила тарелки и приборы. Марина всё это время листала телефон, лишь изредка поднимая глаза и вставляя короткие фразы о том, как она вымоталась на удалённой работе. Дмитрий ел торопливо, почти не поднимая головы от тарелки, а после ужина сразу ушёл к компьютеру, объяснив это срочным проектом.
Посуду тоже перемыла Валентина Петровна. Потом она протёрла кухонные фасады, на которых застыли старые чайные потёки, и только после этого отправилась в комнату, выделенную ей для ночлега.
На непривычно мягком матрасе сон долго не приходил. Валентина Петровна лежала с открытыми глазами, прислушивалась к глухому шуму большого чужого города за окном и смотрела, как по потолку медленно ползут бледные отблески фонарей. Она пыталась понять, отчего так давит в груди. Ведь приехала она не к посторонним людям, а к собственному сыну. Хотела порадовать, помочь, побыть рядом. А ощущение было такое, будто она сама навязалась в гости к занятым и равнодушным хозяевам, которым её присутствие только мешает.
Субботнее утро началось поздно, но Валентина Петровна проснулась, как привыкла, в семь. Она тихо умылась, причесалась, чтобы никого не разбудить, и поставила чайник. Квартира ещё спала. Лишь ближе к одиннадцати в коридоре раздались шаги.
На кухню Марина вышла уже полностью собранная: волосы уложены без единой выбившейся пряди, макияж аккуратный, в ушах поблёскивают крупные серьги. Следом за ней, зевая, появился Дмитрий в помятой футболке.
— Доброе утро, — Валентина Петровна постаралась улыбнуться как можно мягче. — Я блинов напекла. Садитесь, пока горячие.
— Ой, нет, Валентина Петровна, какие блины? — Марина слегка скривилась и налила себе воду с лимоном. — Там же одни углеводы. Я сегодня с девочками иду на бранч, там что-нибудь съем. Потом у меня окрашивание, а вечером ещё лекция по психологии отношений. Так что вернусь поздно.
Дмитрий, не произнеся ни слова, стащил с тарелки блин, свернул его на ходу и целиком отправил в рот.
— А ты куда собираешься? — тихо спросила мать, глядя на сына.
— Я с ребятами в гараж, мам. У Сергея машина опять капризничает, просил посмотреть. Да и самому хочется немного выдохнуть после рабочей недели.
Валентина Петровна замерла, сжимая в руках кухонное полотенце. Она ведь ехала сюда именно затем, чтобы побыть с семьёй. Они заранее обсуждали, что в субботу вместе прогуляются по парку, зайдут в уютное кафе, спокойно поговорят, как давно не получалось.
— А наши планы? — спросила она почти шёпотом.
— Мам, ну какие планы… — Дмитрий устало махнул рукой и потянулся за кофе. — Мы же и так каждую неделю созваниваемся. У Марины свои дела, ей тоже нужно отвлечься. Ты тут одна не заскучаешь: телевизор посмотришь, отдохнёшь.
Марина поставила стакан в раковину и полезла в сумочку.
— Валентина Петровна, раз уж вы всё равно будете дома, я набросала для вас небольшой список дел, — сказала она и достала сложенный пополам листок. Бумага легла на край стола, прямо рядом с высокой стопкой горячих блинов. — Вы ведь любите, когда всё чисто и по местам, а у меня на это катастрофически не хватает времени. Я там всё указала.