Так и вышло: официанты уже не понимали, кого слушать, и всё чаще бросались выполнять распоряжения Галины Викторовны.
— Молодой человек! — свекровь нетерпеливо постучала вилкой по краю бокала, привлекая к себе внимание. — Почему жюльен еле тёплый? У нас, между прочим, серьёзная годовщина, а не посиделки в столовой! Шевелитесь быстрее. И горячее несите уже, Виктор Сергеевич голодный сидит!
Марина находилась чуть в стороне от главных мест за столом и автоматически растягивала губы в улыбке. За два часа застолья о её собственном юбилее почти никто и не вспомнил. Разве что подруги пытались поднять за неё тосты, но их слова растворялись в общем шуме, в криках, смехе и навязанной музыке.
Все взгляды, все поздравления, все разговоры теперь крутились только вокруг «сапфировых юбиляров». Родственники Максима с удовольствием ели телятину, запивали её дорогим французским вином — тем самым, которое Марина сама выбирала и оплачивала из своих денег, — и наперебой восхищались Галиной Викторовной.
— Галочка, ну какая же ты умница! — громко восторгалась троюродная тётка Максима. — Такой праздник устроила! И ресторан шикарный, и стол богатый, и всё на высшем уровне. Сразу видно: пятьдесят лет вместе — это вам не шутки, вы заслужили такое торжество!
— Да что вы, старались как могли, — скромно опускала глаза Галина Викторовна.
И даже не подумала поправить родственницу. Не сказала, кто на самом деле оплатил этот зал, еду, вино, музыкантов и весь этот праздник.
Марина почувствовала, что больше молчать не может. Она осторожно коснулась рукава Максима, всё ещё надеясь, что сейчас он поднимется, возьмёт микрофон и наконец скажет всем, зачем они собрались. Напомнит, что сегодня день рождения его жены. Что этот вечер задумывался для неё. Что у неё тоже есть право на внимание, уважение и собственные границы.
Максим наклонился ближе. Глаза у него блестели, лицо было довольным, почти сияющим. Он явно наслаждался происходящим.
— Марин, — зашептал он ей в ухо, стараясь перекричать музыку. — Ты только посмотри, как здорово всё вышло! Мы и на отдельном банкете для родителей сэкономили, и подарок им сделали просто царский. Родня счастлива, мама вообще светится. Ты у меня молодец, что согласилась!
В эту секунду для Марины всё вокруг словно остановилось. Музыка стала глухой, голоса отдалились, шум зала провалился куда-то далеко. Даже обида внезапно исчезла. Не осталось ни злости, ни желания спорить. Только холодная ясность.
Она смотрела на мужа, который искренне радовался тому, как удачно они «сэкономили» на её празднике. Смотрела на свекровь, без малейшего смущения присвоившую себе этот вечер, место главной героини и благодарность за чужую щедрость. Смотрела на жующих родственников, которым до неё не было никакого дела.
Это не была её семья. Здесь сидел чужой клан, где она годами выполняла роль удобного человека: организовать, оплатить, промолчать, уступить. Для них она была не женщиной, не именинницей, не женой, а функцией. Ресурсом. Кошельком с улыбкой.
Они не просто перетянули внимание на себя. Они растоптали её праздник прямо у неё на глазах. И хуже всего было то, что Максим не стоял рядом с ней. Он был по ту сторону. Вместе с ними.
Марина медленно сняла с колен салфетку и аккуратно положила её возле тарелки. Затем выпрямилась. Внутри стало тихо и твёрдо. Хватит быть удобной. В сорок пять лет пора перестать играть по чужим правилам.
Она поднялась из-за стола без суеты и подошла к Артёму. Мальчик сидел с несчастным видом и ковырял вилкой тартар, морщась от громких выкриков дяди Романа.
— Сынок, вставай. Мы уходим.
— Куда, мам? — Артём сразу оживился.
— Праздновать мой день рождения.
Марина обернулась к своим подругам. Три женщины, с которыми она дружила ещё со студенческих времён, встретили её взгляд. Объяснять ничего не пришлось. Они всё видели, всё поняли и уже через мгновение молча, но решительно поднялись из-за стола.
По дороге к выходу Марина остановилась у стойки администратора.
— Девушка, основной банкет и напитки по согласованному меню полностью оплачены мной заранее, — спокойно произнесла она. — Но всё, что заказывают дополнительно, оформляйте отдельным счётом. Например, я вижу, что мужчина во главе стола уже попросил две бутылки дорогого коньяка, которого в нашем меню не было. Это пусть оплачивает тот шумный стол.
— Конечно, я вас поняла, — тихо ответила администратор и с явным сочувствием посмотрела на красивую женщину в изумрудном платье.
— И ещё одно. Торт. Мой торт не выносите в зал. Упакуйте его, пожалуйста, в коробки. Я забираю его с собой. Сейчас.
Администратор тут же отдала распоряжение. Не прошло и пяти минут, как большая коробка с фисташково-малиновым десертом уже оказалась у Марины в руках.
Она направилась к гардеробу вместе с сыном, подругами и тортом, но у выхода её догнал Максим. На его лице было написано неподдельное замешательство.
— Марина, ты куда? — спросил он, будто всё ещё не мог поверить в происходящее. — Торт же сейчас должны выносить! Мама уже речь приготовила!
— Пусть твоя мама произносит речь под компот, — ровно сказала Марина. В её голосе не было ни дрожи, ни слёз. — Торт уходит со мной. Мой сын тоже. И мои друзья — тоже.
— В каком смысле?! — лицо Максима налилось краснотой. — Ты что вообще задумала? Ты решила устроить скандал на глазах у всей родни?
