— Слушай, — заговорила она уже совсем другим тоном, энергичным и почти распорядительным. — Раз вы всё равно заказали ресторан к твоему дню рождения, может, пригласим брата Максима, Романа с женой? А то некрасиво выходит: одни родственники будут сидеть за праздничным столом, всякие вкусности пробовать, а родной брат — дома.
Марина на секунду прикрыла веки и про себя медленно досчитала до десяти. Романа она терпеть не могла: слишком уж он был развязным, громогласным, любил хохотать над пошлыми анекдотами и вести себя так, будто весь мир обязан подстраиваться под него. Но устраивать ссору из-за двух лишних мест ей сейчас совсем не хотелось.
— Ладно, — выдохнула она после паузы. — Пусть приходят. Я просто доплачу ресторану за дополнительные места.
На первый взгляд казалось, что на этом тема исчерпана. Но, как выяснилось позже, это было только начало наступления.
За пять дней до торжества Галина Викторовна перешла к главному манёвру. Она приехала к ним домой, привезла Артёму его любимые пирожки с вишней, долго прижимала внука к себе, гладила по голове, расспрашивала о школе, а потом устроилась на кухне, подпёрла ладонью щёку и заговорила мягким, почти медовым голосом:
— Мариночка, Максим… У меня к вам совсем крошечная просьба. Раз уж мы все соберёмся в таком красивом месте, нарядные, при параде… Вы ведь не станете возражать, если мы с папой скажем один маленький тост за нашу годовщину? Нам, старикам, так хочется хоть немножко почувствовать праздник. Это же совсем незаметно пройдёт, никто и внимания не обратит.
Марина быстро посмотрела на мужа. Максим тут же встрепенулся, словно только этого и ждал:
— Марин, ну правда, что такого? Тебе жалко, что ли? Весь вечер всё равно твой, а родители немного порадуются. Всё-таки сапфировая свадьба, не каждый день такое бывает.
— Только один тост? — медленно уточнила Марина, чувствуя, как где-то внутри неприятно сжимается тревога.
— Один-единственный, честное слово! — поспешно закивала Галина Викторовна. — Просто встанем, бокалами звякнем, пару слов скажем — и всё. Дальше весь праздник только про тебя, обещаю.
Марина согласилась. И именно это согласие стало её самой большой ошибкой.
Наконец наступила та самая суббота, которую она ждала почти с детским нетерпением. Марина чувствовала себя лёгкой, сияющей, почти невесомой. Укладка из салона лежала идеально, макияж был сделан профессионально и подчёркивал всё, что нужно, а изумрудное платье сидело так, будто его шили специально для неё. В зеркале на неё смотрела не уставшая жена и мама, а красивая, уверенная в себе женщина. Почти богиня.
Они с Максимом и Артёмом приехали в ресторан немного раньше гостей, чтобы спокойно всё проверить и встретить приглашённых. Марина шла по коридору с приятным волнением, уже представляя, как подруги восхитятся залом, как заиграет мягкий джаз, как вечер наконец-то станет её маленькой победой.
Но стоило ей войти в арендованный зал, как весь этот хрупкий, тщательно выстроенный мир треснул по швам.
Рассадка, которую она несколько раз обсуждала с администратором, была полностью переделана. Длинный стол стоял иначе, чем планировалось, а во главе, на самых заметных и почётных местах, в креслах с высокими декоративными спинками уже расположились Галина Викторовна в блестящем бордовом платье и Виктор Сергеевич в тёмном строгом костюме.
— О, а вот и молодёжь пожаловала! — громко, на весь зал, объявила свекровь, едва заметив их у входа. — Марина, мы тут чуть-чуть всё переставили. Там сквозило, а нам с папой сквозняки вредны. Артёмчик, иди скорее к бабушке, мой хороший!
Марина ошеломлённо повернулась к Максиму. Тот мгновенно отвёл взгляд и с деланой занятостью принялся снимать пиджак, будто происходящее его совершенно не касалось.
В этот момент двери распахнулись, и в зал шумной лавиной ввалился Роман с женой. В руках он нёс огромную корзину с роскошными синими гортензиями, такую большую, что ею можно было украсить половину стола.
— Родители! — заорал он прямо с порога, даже не взглянув в сторону именинницы. — С сапфировой свадьбой вас! Сорок пять лет вместе — это вам не шутки! Горько!
Он торжественно водрузил корзину перед сияющей Галиной Викторовной, расцеловал Виктора Сергеевича, а потом, проходя мимо Марины, сунул ей в руки три вялые бордовые розочки, кое-как завёрнутые в прозрачную плёнку.
— О, Марин, и тебя с днём рождения. Давай наливай, а то уже пересохло.
Марина стояла с этими жалкими цветами, прижатыми к груди, и чувствовала, как внутри поднимается холодная, звенящая злость.
Дальше происходящее всё больше напоминало плохой абсурдный фильм, из которого невозможно выйти. Гости начали приезжать один за другим. Подруги Марины, красивые, нарядные, с подарочными пакетами и букетами, нерешительно останавливались у входа, не понимая, почему в зале царит такая странная атмосфера. А полноправной хозяйкой вечера уже стала Галина Викторовна.
— Так, девочки, подвиньтесь немного! — распоряжалась она, оттесняя самых близких подруг Марины к дальнему краю стола, почти к проходу на кухню. — Здесь родственники сядут, нам надо пообщаться, мы сто лет нормально не виделись! Романчик, садись ближе к нам с папой.
Когда зазвучал лёгкий ненавязчивый джаз — тот самый плейлист, который Марина собирала почти месяц, подбирая каждую композицию, — Роман недовольно сморщился.
— Это что ещё за траурная музыка? Эй, музыканты! — гаркнул он через зал. — Давайте что-нибудь нормальное, душевное! У родителей юбилей! Включайте Аллегрову!
Через минуту мягкий джаз захлебнулся и исчез, а вместо него по залу прокатились тяжёлые басы громкой попсы. Персонал, сбитый с толку напористыми распоряжениями Галины Викторовны, всё чаще начинал действовать так, будто именно она была главной заказчицей этого банкета.
