Я не стала ни обиженно сжимать губы, ни демонстративно уходить в ванную, чтобы там рыдать в полотенце. Вместо этого я спокойно улыбнулась.
Плавно опустила бокал на стол.
Затем сняла с талии праздничный кружевной фартук, расправила его и аккуратно перекинула через спинку ближайшего стула.
— Знаешь, ты ведь совершенно прав, — произнесла я мягко, без единой дрожи в голосе. — Если хозяин в этом доме ты, Дмитрий, значит, продолжение вечера тоже на тебе. Это твоя территория. Руководи.
Я неторопливо обогнула стол, подтянула к себе свободный стул возле молчаливой Оксаны, какой-то дальней Дмитриевой родственницы, и села так, будто меня только что пригласили на прием, а не пытались унизить при всех. Закинула ногу на ногу, взяла с маленькой тарелки оливку и спокойно отправила ее в рот.
Дмитрий несколько раз растерянно моргнул.
На его лице на миг появилось выражение полководца, который только что крикнул войскам: «Вперед!», а солдаты вместо атаки разошлись по полю собирать цветочки.
— Э-э… Марин, прекращай этот цирк, — попытался он говорить басом, но голос неприятно сорвался. — Неси горячее. Люди сидят, ждут.
— А я сегодня гостья, Димочка, — невозмутимо ответила я и налила себе минеральной воды. — Вы с мамой только что очень доходчиво объяснили, что на кухне у нас твой дом, твои правила и твой порядок. Так что удиви нас.
За столом прошел тихий обмен взглядами.
Дядя Сергей, сосед снизу, человек прямой и совершенно не приспособленный к семейным дворцовым переворотам, неловко кашлянул и сказал:
— Вообще-то, Дмитрий, от мяса я бы тоже не отказался. И тарелку мне какую-нибудь чистую, плоскую. А то я сейчас селедку с мясом в одной посуде перемешаю.
Дмитрий сжал челюсти так, что у него заходили желваки. Он метнул в мою сторону взгляд, в котором читались все возможные кары небесные, после чего решительно направился на кухню.
Шел он туда с таким видом, будто римский воин отправляется усмирять варварские племена.
Минуты через три из кухни раздался такой грохот, словно небольшой метеорит рухнул прямо в шкаф с фарфором.
Это наш главнокомандующий, по всей видимости, пытался отыскать запасную посуду в секции, которую после моей готовки занимали салатники, блюда и формы. В тот шкаф он, кажется, не заглядывал с момента нашего переезда.
— Дмитрий! — вскрикнула Валентина Павловна, нервно перебирая пальцами жемчуг на шее. — Что там разбилось?
— Ничего, мам! Всё нормально! Я справляюсь! — отозвался из кухни сдавленный, злой голос.
Через некоторое время муж появился снова. Лицо у него было густо-красное, почти как переспевший помидор.
В руках он с мрачной торжественностью нес глубокую суповую миску, украшенную рисунком веселого гуся в чепчике.
— Держи, дядь Сергей, — буркнул он и поставил эту миску перед совершенно ошарашенным соседом.
С другого конца стола кто-то не выдержал и тихо фыркнул.
Мужской авторитет — вещь, конечно, загадочная. Его годами возводят чужими руками, кирпичик за кирпичиком, а обрушить может самая простая задача: найти чистую плоскую тарелку в собственной кухне.
— Сынок, а горячее? — сквозь зубы напомнила Валентина Павловна, уже чувствуя, как ее победа утекает куда-то между салатницей и гусиной миской. — Ты же сам говорил про свое фирменное запеченное мясо.
— Сейчас! — резко бросил Дмитрий и снова сорвался с места, направляясь обратно на кухню.