— В этом году всё будет по-прежнему. Я уже прикинула, где какие грядки делать.
Наталья Сергеевна произнесла это по телефону таким тоном, словно сообщала мне радостную новость. Будто я должна была тут же растрогаться, закивать и поблагодарить её за такую щедрость.
Мой отпуск семь лет подряд проходил по одному и тому же сценарию. Двадцать соток её участка, сорняки с раннего утра, банки до позднего вечера, спина, которая к ночи гудела так, будто её выкручивали. За все эти годы я ни разу не была на море. Ни одного раза.
— Конечно, Наталья Сергеевна, — сказала я ровным голосом. — С радостью.
И нажала отбой.
Артём оторвался от телефона и лениво взглянул на меня.
— Мама звонила? Что там?
— В отпуск приглашает. К себе.
— Ну и прекрасно. Свежий воздух, природа. Это получше любого моря.
Он сказал это так буднично, будто вопрос был давно закрыт. И снова уставился в экран. Словно всё уже решено без меня. Словно я не человек с желаниями, а удобное приложение к их семейным планам: куда скажут, туда и поеду.
Я осталась стоять у окна. Во дворе соседка вешала бельё на верёвку, где-то за домами надрывалась собака. День как день — таких в жизни тысячи.
Только внутри у меня в тот момент что-то тихо щёлкнуло. Едва слышно. Как замок, который долго заедал, а потом вдруг всё-таки провернулся.
Замуж за Артёма я вышла в две тысячи девятнадцатом. Мне тогда был тридцать один. Свадьба, букеты, длинный стол, пироги его матери, чинные тосты — всё как положено, всё «по-людски». А уже первым летом свекровь поставила нас перед фактом: отпуск мы проведём у неё. На участке. «Подышите воздухом», как она сказала.
Тогда я спорить не стала. Подумала: ну разок помочь пожилому человеку, что в этом страшного? Семья же. У неё огород, сил всё меньше, а мы молодые.
Но этот «разок» быстро превратился в правило. В семейный порядок, который никто даже не собирался пересматривать.
— Ирина, ты ещё молодая, тебе наклониться — не проблема, — говорила Наталья Сергеевна почти каждое утро, протягивая мне через порог тяпку. — А у меня возраст, поясница не та.
И я наклонялась. Снова и снова. Грядка за грядкой, день за днём. Полола, рыхлила, окучивала, таскала воду от колонки. Колонка находилась в самом дальнем углу участка. Сорок метров в одну сторону, сорок — обратно. За день я проходила этот маршрут раз пятьдесят, а бывало, и больше.
Артём в это время «ремонтировал забор». Обычно раз в три года. Или уходил к пруду за селом с удочками. Или лежал в гамаке с книгой, которую всё лето перелистывал с одного и того же места.
— Ты же отдыхаешь, — говорил он, когда я заходила в дом на пять минут перевести дух. — Чего ты такая замученная? Расслабься.
Да, конечно. Я отдыхала. Именно так и выглядит отпуск мечты.
В первое лето я ещё пыталась что-то изменить. На второй год, помню, предложила: может, хоть на три дня съездим куда-нибудь неподалёку, в санаторий, например в Трускавец? Деньги у нас были, специально откладывали.
Свекровь посмотрела на меня так, будто я предложила не поездку, а пожар устроить посреди двора.
— Это ещё на какие средства? — возмутилась она. — Лучше помогите мне крышу на сарае перекрыть, течёт ведь. Какой Трускавец, когда тут работы выше головы?
Артём, разумеется, согласился. Крыша важнее. Мама же одна.
Деньги, которые мы собирали на санаторий, ушли на шифер и мастера, который эту крышу перекрывал. А мы остались на месте — полоть, носить воду и делать вид, что так и надо. После этого о санаториях я больше не заикалась. Поняла: бесполезно.
К августу участок начинал отдавать урожай, и тогда стартовала вторая смена — закатки. Помидоры, огурцы, кабачковая икра, компоты, варенье. За лето выходило сто двадцать банок. Я их считала. Наверное, от тоски. Стоишь у плиты в сорокаградусную жару, пар лезет в лицо, пальцы красные от кипятка, перед глазами всё плывёт — и считаешь банки, чтобы не сойти с ума. Сто восемнадцать. Сто девятнадцать. Сто двадцать.
Потом половину этих запасов Наталья Сергеевна раздавала своей родне. Сёстрам, племянникам, какой-то двоюродной тётке из соседнего села.
— Я же своим отдаю, не посторонним, — объясняла она, если замечала, что я слишком долго смотрю, как из кладовки исчезают банки.
Своим. Моя спина, мои руки, мой единственный отпуск за год — а результат «своим».
Я молчала. Семь лет молчала, улыбалась и делала вид, что всё нормально.
Но в этот раз внутри у меня уже созрело решение. Я ещё не понимала до конца, каким оно будет. Но знала: по-старому больше не выйдет.
— Значит так, распределяем обязанности. Ирина идёт на прополку, Артёмчик займётся картошкой, а я пока пироги поставлю. В субботу гости приедут.
Стоял конец мая. Мы только добрались до её дома — точнее, добралась в основном я, потому что это «мы» к Артёму относилось весьма условно. Он занёс сумки в дом и почти сразу исчез в сторону пруда: надо же было проверить, на месте ли его удочки.
Гости — это, конечно, её родственники. Каждые выходные кто-нибудь обязательно появлялся. Минимум четыре раза в месяц, я специально считала. Сёстры с мужьями, племянники с детьми, иногда ещё какие-то дальние родичи. Они садились за стол, который накрывала я. Ели блюда, которые готовила я. А хвалили хозяйку — Наталью Сергеевну.
— Какая у тебя невестка работящая, Наташа, — говорила тётя Валентина, подкладывая себе третью порцию салата. — Прямо повезло тебе.
— Да стараюсь понемногу воспитывать, — отвечала свекровь и довольно поджимала губы.
Воспитывать. Меня. Женщину тридцати восьми лет, с высшим образованием, постоянной работой и собственной зарплатой.
Однажды я села и прикинула, во сколько нам вообще обходится этот «бесплатный отдых». Продукты на целую толпу каждые выходные. Дорога туда и обратно — триста километров в одну сторону выматывали и машину, и кошелёк. Гостинцы её родне, которые почему-то всегда покупала я, потому что «к людям с пустыми руками неудобно». Лекарства для свекрови из аптеки. За лето набегало около шестнадцати тысяч гривен. Моих шестнадцати тысяч, заработанных ночными переводами, когда все уже спали.
Вечером, когда мы наконец поднялись в нашу комнату, Полина тихонько потянула меня за рукав.
— Мам, я опять всё лето буду на грядках? Девочки из класса едут на море, некоторые вообще в Турцию. А я снова буду траву дёргать.
Дочке двенадцать. И семь лет из этих двенадцати она проводила лето на этом участке рядом со мной. У бабушки даже для ребёнка всегда находилось дело: собрать ягоды, вырвать мелкие сорняки, принести воду от колонки.