Она лишь накрыла ладонью папку с документами и тихо повторила: сейчас самое разумное — не вступать с ними в личные разговоры.
Минут через несколько возле ворот притормозил автомобиль охраны. Из него без суеты вышли двое мужчин в форме, подошли к калитке и вежливо, но твёрдо попросили всех отойти от входа. Галина Викторовна тут же выпрямилась, будто перед ней появились не сотрудники службы, а подчинённые, и заговорила громко, с той самой властной интонацией, от которой Марина прежде невольно сжималась.
— Молодой человек, открывайте ворота. Мы родственники владельца. У нас переезд.
Старший из охранников спокойно уточнил, кого именно она называет владельцем. Свекровь без колебаний произнесла имя Дмитрия. Мужчина сверился с информацией в планшете и сообщил, что дом оформлен на Марину Викторовну, а Дмитрий вместе со своими родственниками в перечень допущенных лиц не внесён.
Галина Викторовна зло и коротко усмехнулась. Она обернулась к грузчикам, словно надеялась найти у них сочувствие или хотя бы подтверждение своей правоты, но те старательно смотрели в сторону и по их лицам было видно: они уже пожалели, что согласились на этот заказ.
— Какая ещё Марина Викторовна? — резко бросила она. — Это дом моего сына. Она там просто при нём жила.
Слова донеслись из динамика планшета отчётливо, без единой помехи. Марина медленно выпустила воздух из лёгких. В этот момент в ней что-то окончательно стало на место. Значит, все эти годы ей не казалось. Она не накручивала себя, не выдумывала обиды и не придавала чужим словам лишнего смысла. Они и правда так считали. Не в запале ссоры, не случайно, не от злости на минуту, а буднично и уверенно: она всего лишь жила рядом с ним в доме, который сама же и построила.
Игорю надоело ждать, и он снова полез к забору. Подтащил к столбу пластиковый ящик, поставил ногу, ухватился за выступ, попытался подтянуться — и тут же спрыгнул обратно, потому что сверху резко сработала тревожная сирена. Звук был не оглушительный, но достаточно неприятный, чтобы у грузчиков окончательно исчезло желание оставаться рядом с воротами. Один сразу заявил, что разгружать вещи они будут только после подтверждения от собственницы. Второй напомнил, что простой тоже должен быть оплачен.
Из дома напротив вышла соседка. У своей калитки она остановилась с садовыми ножницами в руке. Это была Татьяна Михайловна, бывшая учительница, которая за последние месяцы не раз замечала, как Дмитрий увозил из дома коробки, когда Марины рядом не было. Она некоторое время молча смотрела то на грузовик, то на Галину Викторовну, то на Игоря у забора. Потом достала телефон и позвонила участковому, которого знала по собраниям улицы. Говорила Татьяна Михайловна негромко, зато так подробно и уверенно, что даже Галина Викторовна на какое-то время замолчала.
Дмитрий появился, когда возле ворот уже стояла машина участкового, а Светлана Андреевна вышла из служебного автомобиля охраны с папкой в руках. Он выскочил из такси в белой рубашке и тёмных брюках, машинально попытался улыбнуться матери, но улыбка тут же погасла. Слишком много людей смотрели на него совсем не так, как он привык. Не с уважением, не с ожиданием его решения, а как на человека, который привёз своих родных к чужому дому и теперь обязан объяснить, что всё это значит.
— Где Марина? — резко спросил он.
— Собственница не обязана находиться здесь лично, — ровно ответила Светлана Андреевна. — Я представляю её интересы. Неделю назад вам было вручено уведомление о запрете доступа на территорию. Подтверждение получения имеется.
Лицо Дмитрия заметно изменилось. Он быстро посмотрел на мать, затем на Игоря, потом на участкового. Галина Викторовна тут же заговорила вместо него. Слова срывались у неё одно за другим: сын обещал, что всё улажено, невестка всем обязана, дом общий, вещи уже привезли, а охрана ведёт себя так, будто перед ними закрытый объект. Но чем дольше она возмущалась, тем хуже становилось самому Дмитрию.
Светлана Андреевна без спешки открыла папку и достала копии документов на участок, договор купли-продажи, выписки об оплате строительства со счёта Марины, а также заранее подготовленное заявление о попытке незаконного проникновения — на случай именно такого визита.
— Это семейный конфликт, — попытался возразить Дмитрий.
— Нет, — сказал участковый, просматривая бумаги. — Семейные конфликты решают разговором либо через суд. А приехать с грузчиками и пытаться заселиться в дом, куда вам письменно запретили приходить, — это уже совсем другая история.
Игорь сразу отошёл к машине, будто забор его больше не интересовал. Кристина спрятала телефон в сумку и сделала вид, что вообще оказалась здесь случайно. Галина Викторовна ещё пыталась держаться, но голос у неё стал выше и тоньше, а прежняя уверенность начала рассыпаться. Она повернулась к Дмитрию и спросила, почему ключ не подошёл. В этом вопросе звучало не просто раздражение. Там было требование вернуть ей обещанную победу.
Дмитрий молчал.