Наталья, устраиваясь на заднем сиденье, бережно поставила на колени небольшую сумку и добавила уже тише:
— Поживу пару недель в квартире, заодно врачей пройду, проверюсь.
До самого города Андрей с Юлией говорили почти без остановки. Они спорили, какой сруб лучше — из осины или из сосны, прикидывали размеры будущей бани, вспоминали чьи-то советы и чужие примеры. Никому из них даже в голову не пришло оглянуться назад и заметить, что Наталья за всю дорогу не сказала больше ни слова.
В понедельник она поднялась рано, в семь утра. Выпила чай, собрала документы и первым делом отправилась в правление садового товарищества. Контора помещалась в тесном старом вагончике, где пахло пылью, бумагой и нагретым деревом. На столах громоздились папки с планами участков, схемами, заявлениями и какими-то пожелтевшими списками.
Председатель, немолодой усатый Алексей Николаевич, встретил ее привычным кивком.
— Алексей Николаевич, доброе утро, — Наталья положила перед ним выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество и свою членскую книжку. — Скажи мне честно: по пожарным правилам и по уставу нашего товарищества можно поставить баню в двух метрах от соседской границы да еще почти вплотную к жилому дому?
Председатель водрузил на нос очки в темной оправе, внимательно пробежал глазами бумаги, затем посмотрел на Наталью поверх стекол и неодобрительно покачал головой.
— Какая еще баня? Ты о чем вообще? — проворчал он. — По строительным нормам расстояния надо выдерживать, особенно если рядом деревянные строения. До соседской межи — одно требование, до дома — другое, а с пожарной безопасностью шутки плохи. У вас там шесть соток, не поле бескрайнее: дом стоит, сарай стоит, септик есть. Если кто-то самовольно воткнет сруб без согласования, соседи на следующий день жалобу подадут. Потом через суд заставят разобрать всё за собственный счет, да еще штраф выпишут. Ты что, строиться решила?
— Не я, — спокойно ответила Наталья. — Это зять у меня слишком деятельным стал. Захотел баню на месте яблонь. А еще требует, чтобы я забор поставила. Говорит, дача у нас якобы общая, только делать почему-то должна я одна.
Алексей Николаевич снял очки и усмехнулся в усы.
— Общая? Интересно придумал. Участок оформлен на тебя одну, межевание ты сделала три года назад, границы внесены в кадастр точно, без споров. Никакой «общей дачи» здесь нет и быть не может, пока ты сама кому-нибудь долю не подаришь и документы не подпишешь. А насчет забора… У нас сейчас как раз бригада работает, местная фирма. По периметру поселка ставят профлист. Мужики толковые, со своими столбами, бетоном, мотобуром, все делают аккуратно. Цена умеренная, за пару дней ставят под ключ, с договором и гарантией. Если хочешь, дам им твой номер, они хоть сегодня приедут и замеры снимут.
— Давай, Алексей Николаевич, — без колебаний сказала Наталья, доставая паспорт. — Именно это мне сейчас и нужно.
На новый забор ушла почти вся сумма, которую она откладывала на замену старого шифера на крыше. Но сожаления не было ни на минуту. Наталья понимала: крышу можно будет перекрыть позже, а вот границы — человеческие и земельные — пора было обозначить немедленно.
Уже к вечеру того же дня к участку подъехал небольшой грузовик. Из кабины выбрались трое крепких рабочих, быстро осмотрели старую линию ограждения и принялись за дело. За пару часов они вытащили из земли трухлявые деревянные обрубки, вырубили густую поросль американского клена, расчистили межу и мотобуром сделали в плотной глине ровные полутораметровые лунки под металлические столбы.
Когда один из мастеров работал лопатой возле границы участка, инструмент вдруг звякнул обо что-то твердое. Парень раздвинул крапиву, нагнулся и достал из зарослей тяжелый молоток с расколотой ручкой. На металле уже проступили рыжие пятна свежей ржавчины.
— Хозяйка, это ваше? — спросил он, протягивая находку Наталье. — Вещь еще крепкая, добротная. Ручку только заменить — и снова работать будет.
— Моё, — Наталья взяла молоток за холодную металлическую головку и едва заметно усмехнулась. — Положи, сынок, на крыльцо. Он мне еще понадобится. Для одного важного разговора.
Через четыре дня участок изменился до неузнаваемости. Вдоль фасадной стороны и по меже поднялся ровный высокий забор из темно-серого матового профлиста. Не осталось ни одной щели, куда могли бы пролезть соседские куры, просунуть нос чужая собака или заглянуть любопытные глаза с дороги.
Рабочие поставили широкие распашные ворота на прочных петлях, закрепили толстые засовы и навесили тяжелую калитку с врезным немецким замком. Когда ключ поворачивался внутри, раздавался глухой уверенный щелчок — такой звук бывает у вещей, которые сделаны всерьез и надолго.
Наталья сама обошла весь периметр, проверила крепления, потрогала столбы, осмотрела каждую створку. Потом подписала акт выполненных работ, рассчиталась с бригадиром и решила остаться на даче до конца недели.
Впервые за долгое время она почувствовала тишину. Настоящую, плотную, спокойную. Без чужих распоряжений, без громкой музыки, без смеха незваных гостей, без разговоров о том, что и где теперь надо снести, выкопать, переставить или отдать.
Наталья напекла пирогов с зеленым луком и яйцом, собрала два ведра смородины, перетерла ягоды с сахаром и разложила по чистым банкам. Вечерами она сидела на веранде, слушала, как шуршит листва, и впервые за многие месяцы не ждала, что вот-вот кто-нибудь ворвется во двор и начнет хозяйничать так, будто это его земля.
В субботу, около одиннадцати утра, за глухим металлическим забором раздался знакомый надсадный рев двигателя. Машина Андрея, как обычно, попыталась сразу свернуть на прежнее место возле дома, но тут же резко затормозила. Колеса взвизгнули по пыли, а бампер едва не уперся в темный профлист.
Следом протянулся длинный раздраженный сигнал. Потом второй — еще громче и настойчивее.
Наталья сидела на веранде в чистом ситцевом халате и спокойно пила травяной чай с чабрецом из любимой фаянсовой чашки. Подскакивать и бежать к воротам она не собиралась. Слишком много лет она вскакивала по первому чужому требованию.
С улицы донесся металлический лязг. Андрей дернул ручку калитки, да так, что забор коротко дрогнул. Но калитка даже не поддалась: замок был закрыт на два оборота.
— Мама! — послышался из-за ограждения приглушенный, злой голос зятя. — Ты там что, совсем не слышишь? Открывай! Мы приехали! Нам теперь ящики с мясом и пивом через забор на себе перетаскивать?
Наталья неторопливо допила чай, промокнула губы льняной салфеткой и поставила чашку на стол. Потом взяла дедушкин молоток, лежавший рядом, и спокойно спустилась с веранды в сад. Шла она не быстро, но уверенно, как человек, который заранее обдумал каждое слово.
Подойдя к калитке, Наталья повернула ключ, приоткрыла створку совсем немного — ровно настолько, чтобы видеть тех, кто стоял на пыльной дороге.
Картина была выразительная.
За машиной Андрея остановился уже знакомый рамный внедорожник Романа. Из открытых окон на всю улицу грохотала тяжелая музыка. Сам Андрей торчал перед калиткой в пляжных шортах и майке; лицо у него было красное, вспотевшее — то ли от жары, то ли от злости. Рядом нервно переминалась Юлия с большой плетеной сумкой, из которой торчали яркие пляжные полотенца. Чуть дальше, возле багажника, маячили еще какие-то люди, приехавшие вместе с ними.