Я уже связалась с хозяйкой по номеру, указанному в объявлении.
Она направляется сюда с документами на собаку.
И вместе с участковым.
Свекровь вскрикнула, схватившись за грудь. — Ольга, что же ты наделала?!
Почему полиция вовлечена?
Это же наша семья!
Ирине нужны были деньги, она одна воспитывала детей, им же надо было есть!
Ну избавилась от собаки — и что тут такого!
Не стоит выносить грязное бельё на всеобщее обозрение!
Игорь резко подошел ко мне, пытаясь схватить за руку: — Ольга, ты перестаралась.
Просто тихо отдай собаку, и всё.
Зачем ставить Ирину в такое положение?
Отзови полицию!
Я посмотрела на всех присутствующих.
На тех, кто всего час назад называл меня сумасшедшей, а теперь отчаянно пытался оправдать подлость и уголовные поступки «семейными узами». — Вот как, — сказала я, опираясь руками о стол. — Это мой дом, и я здесь устанавливаю свои правила.
Кто этого не принимает — может уходить.
Повернулась к тумбочке в коридоре, взяла ключи Игоря, на которых висела связка запасных ключей от свекрови.
Спокойно сняла их и положила в карман. — Сейчас все собирайтесь и покидайте эту квартиру.
Игорь, если считаешь нормальным воровать и мучить животных ради денег — собирай вещи и уходи вместе с ними. — Ты из-за собаки выгоняешь собственную мать и сестру?! — взревел муж. — Я изгоняю из своего дома мерзость, — холодно ответила я. — Время вышло.
И время у них действительно кончилось.
Не успела Тамара Сергеевна с трудом натянуть пальто, а Ирина, схватив в охапку скулёщих детей, как в коридоре раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.
Я сделала шаг вперёд и повернула замок.
На пороге стояла плачущая женщина, а за ней — участковый в форме.
Я открыла дверь спальни, и Бублик вырвался в коридор.
Женщина вскрикнула, упала на колени и прижала пса к себе: «Мой мальчик!
Он жив!».
Пёс радостно визжал, облизывая ей лицо.
