— Это ещё что такое? — он указал пальцем на папку, лежавшую у меня на столе.
Я оторвалась от документов и подняла взгляд. Передо мной стоял Дмитрий Ковалёв, наш новый генеральный директор. Его прислали из головного офиса всего три недели назад. Тридцать два года, тесно сидящий дорогой костюм, часы на запястье — почти с кулак. С первых же дней он взялся «наводить порядок»: переставил мебель в приёмной, распорядился убрать кулер с нашего этажа и объявил, что цветочным горшкам на подоконниках больше не место.
— Заявка на сертификацию партии, — спокойно ответила я. — Обычная рабочая процедура.
— Обычная? — Дмитрий насмешливо приподнял бровь. — У вас тут, как я понимаю, девятнадцать лет всё «обычное». Только результат где?
В этом здании я работала с две тысячи седьмого года. Четвёртый этаж, третий кабинет от лифта. Марина Викторовна Рогова, специалист по сертификации. Почти два десятилетия я сверяла документацию, готовила сертификаты соответствия, вела переписку с лабораториями и контролировала сроки проверок. Без моей подписи ни одна партия товара не отправлялась покупателю. За эти годы сменилось четыре директора. Каждый приходил со своим уставом, каждый пытался что-то перестроить под себя. Потом уходил. А я оставалась на своём месте.
Дмитрий наклонился ближе к столу. От него потянуло резким дорогим парфюмом, сладким до неприятности.
— Завтра к девяти утра мне нужен полный отчёт по сертификации за последние шесть месяцев. Все объекты, сроки, отклонения, этапы. В таблице. Не в этих ваших папочках и бумажках.
— Дмитрий Олегович, — я положила ладони перед собой. — Такой отчёт физически невозможно подготовить за вечер. На это требуется минимум три рабочих дня. Семнадцать объектов, по каждому — несколько этапов проверки, протоколы, заключения, ответы лабораторий.
— У вас есть ночь, — сухо произнёс он. — Разумеется, если вы всё ещё заинтересованы работать в этой компании.
Он развернулся и вышел из кабинета. По коридору застучали его каблуки — быстро, ровно, будто кто-то включил метроном.
Ольга, сидевшая за соседним столом, выглянула из-за монитора.
— Он это серьёзно сказал?
— Он недавно пришёл, — ответила я. — Новые руководители часто начинают с демонстрации власти. Перегорит.
Но во рту уже появился неприятный горьковатый привкус. Это была ещё не обида. Скорее дурное предчувствие.
Ночью отчёт я делать не стала. Утром пришла как всегда — в половине девятого. Сняла пальто, повесила его на вешалку, включила компьютер, протёрла стол влажной салфеткой. К тому моменту отчёт был готов примерно на треть. Дальше нужно было запрашивать данные в трёх лабораториях, а они начинали работать только с десяти.
В девять пятнадцать Дмитрий собрал весь отдел на планёрку.
В переговорной нас оказалось четырнадцать человек. Из бухгалтерии пришли Анна, Мария и Светлана. Двое сотрудников были из закупок. Наш небольшой отдел сертификации представляли я и Ольга. Логисты — Игорь и Максим. Секретарь Дарья. И ещё несколько человек из смежных направлений.
Переговорная располагалась на четвёртом этаже. Большой стол занимал почти всё пространство. Стульев было двенадцать, поэтому ещё два принесли из коридора. За окном виднелась парковка; дождь полосовал асфальт, смывая с него пыль и масляные разводы.
Дмитрий стоял у доски. Рукава рубашки были закатаны до локтей. На запястье сверкали те самые массивные часы — под лампами они блестели так ярко, словно специально ловили каждый луч.
— Итак, — он резко хлопнул ладонью по столешнице. — Я дал предельно простое поручение. Отчёт. К девяти утра. Марина Викторовна, поднимитесь.
Я встала. Четырнадцать пар глаз тут же повернулись в мою сторону. В одних взглядах было сочувствие. В других — облегчение, потому что вызвали не их.
— Где отчёт? — спросил Дмитрий.
— Подготовлена примерно треть. Остальные сведения нужно получить из лабораторий, они открываются в десять. Я вчера объясняла, что без этих данных отчёт будет неполным.
— Нет, — он медленно покачал головой. — Не надо прикрываться лабораториями. Вы просто не справились с задачей. Я наблюдаю за вами три недели. Приходите в восемь тридцать, сидите до половины шестого и уходите. Никакой инициативы. Ни одного предложения. Как предмет мебели: стоит себе, занимает место.
За моей спиной кто-то тихо втянул воздух. Я продолжала смотреть на него прямо. Пальцы у меня сжались, но под столом этого никто не мог увидеть.
Мне было пятьдесят восемь. Я пережила четырёх генеральных директоров, два экономических кризиса, одну пандемию и даже переезд бухгалтерии с пятого этажа на четвёртый, когда коробки с документами приходилось таскать вручную. Я видела, как хороших специалистов сокращали, а бесполезных оставляли. Я давно научилась выдерживать многое.
Но сравнение с мебелью прозвучало впервые.
— Я задам вопрос напрямую, — голос Дмитрия стал громче, и Дарья заметно вздрогнула. — Вы вообще кто? Девятнадцать лет просиживаете здесь штаны. Что конкретно вы умеете? В чём ваша польза для компании? Назовите хотя бы один результат за последний год.
В комнате повисла абсолютная тишина. Под потолком монотонно гудел кондиционер, и этот гул вдруг показался почти оглушительным.
Ольга опустила взгляд на стол. Анна что-то чертила в блокноте — я видела, как быстро и нервно двигается её рука. Игорь из логистики сжал губы в тонкую линию. Максим уставился в окно. Никто не посмотрел на Дмитрия. Никто не произнёс: «Дмитрий Олегович, вы переходите границы».
Четырнадцать человек. И ни одного голоса.
— Садитесь, — бросил он. — К среде подготовите план своей работы на квартал. С KPI. Если меня он не устроит, будем обсуждать ваше дальнейшее пребывание в компании. И это касается не только Марины Викторовны. Все меня поняли?
Я опустилась на стул. Брошь на блузке — круглая, с голубым камнем, подарок мужа на двадцатую годовщину свадьбы — неприятно упёрлась в ключицу. Я автоматически поправила её пальцами. Камень был тёплым от моего тела.
Совещание продолжалось ещё минут двадцать. Дмитрий раздавал поручения, назначал сроки, требовал цифры и показатели. Я не воспринимала почти ничего. Просто сидела и мысленно считала.
Девятнадцать лет. Четыре директора. Ни один из них не позволял себе кричать на меня при коллегах. Ни один не называл меня мебелью. Ни один не унижал меня перед четырнадцатью свидетелями. А теперь это сделал тридцатидвухлетний мальчишка, который всего три недели занимал директорское кресло.
Наконец планёрка подошла к концу.