Отец звонил и приносил извинения.
Но я не могу простить.
Доверие после такого невозможно восстановить. — Понимаю, — кивнул Алексей. — Тогда свадьба пройдёт без них.
Зато будут мои родители, которые уже считают тебя своей дочерью.
Церемония была скромной, в компании друзей и близких жениха.
Родители Алексея действительно приняли Наташу как родную.
Его мать, Ольга Николаевна, обняла её после торжества: — Теперь ты наша дочь.
И мы никогда тебя не оставим.
Обещаю.
От этих слов Наташа разрыдалась.
Впервые за долгие годы она ощутила себя частью настоящей семьи.
Семьи, которую выбрала сама, а не получила случайно при рождении.
Спустя два года у Наташи и Алексея появилась дочь.
Её назвали Варей.
Держа новорождённую в роддоме, Наташа поклялась никогда не предавать эту крошку.
Никакие деньги, наследства или ссоры не заставят её выгнать ребёнка на улицу.
Она станет той матерью, которой не были её родители.
Когда Варе исполнилось полгода, Наташе позвонил незнакомый номер.
Она ответила: — Алло? — Наташа?
Это я, мама.
Наташа застыла.
Голос матери. Впервые за пять лет. — Откуда у тебя мой номер? — Через общих знакомых узнала.
Слышала, у тебя родилась дочь.
Поздравляю. — Спасибо, — прохладно ответила Наташа. — Можно… увидеть внучку?
Мы хотели бы… восстановить отношения.
Наташа глубоко вздохнула: — Нет.
Это невозможно. — Но мы же семья!
Мы бабушка и дедушка! — Вы лишились этого права пять лет назад, когда дали мне десять минут на сборы и выгнали из дома.
Когда подали в суд на собственную дочь.
Когда выбрали деньги вместо меня. — Мы раскаиваемся!
Ошибались! — Раскаяние ничего не меняет.
Я не хочу, чтобы моя дочь знала людей, способных предать родного человека ради денег.
Она будет расти в любви и безопасности.
Без вас. — Наташа, пожалуйста… — Прощайте.
Она повесила трубку и заблокировала номер.
Руки дрожали.
Алексей подошёл и обнял: — Всё в порядке? — Да.
Теперь точно всё в порядке.
Я сделала правильный выбор.
Прошло ещё несколько лет.
Наташе сейчас тридцать два.
У неё двое детей — Варя и младший сын Денис.
Любящий муж.
Собственная трёхкомнатная квартира, приобретённая вместе с Алексеем.
Хорошая работа.
Круг настоящих друзей.
И никаких контактов с родителями, которые когда-то её предали.
Иногда, глядя на детей, она думает о том, как важно не повторять прошлых ошибок.
Как важно любить детей без условий, без сделок и предательства.
Она даёт им то, чего сама не получила — уверенность, что дом всегда открыт, что родители всегда поддержат, что их никогда не выставят на улицу с десятиминутным ультиматумом.
Та история с выселением стала для Наташи болезненным, но важным уроком.
Она научила её быть самостоятельной, сильной, полагаться на себя.
Научила выбирать людей не по кровной связи, а по поступкам.
Научила строить семью на любви, а не на формальных обязательствах.
И когда Варе, которой уже пять лет, задаёт вопрос: — Мама, почему у нас нет других бабушки и дедушки, только папины?
Наташа отвечает просто: — Потому что настоящая семья — это не те, кто тебя родил.
А те, кто остаётся рядом в трудные моменты.
Кто любит тебя просто так.
Кто никогда не предаст.
И это правда, выстраданная собственным опытом.
Однажды, в свой тридцатипятый день рождения, Наташа сидела на кухне с чашкой кофе, пока дети были в школе и детском саду.
За окном шёл дождь.
Зазвонил телефон — незнакомый номер.
Она колебалась, но ответила: — Алло? — Наташа Сергеевна?
Это адвокат Смирнов.
Звоню по просьбе ваших родителей.
Сердце ёкнуло.
Наташа похолодела: — Что случилось? — Ваш отец тяжело болен.
Онкология, четвёртая стадия.
Он просил меня связаться с вами.
Хочет увидеться перед… времени у него осталось мало.
Наташа молчала. — Вы меня слышите? — спросил адвокат. — Слышу. — Он очень просит приехать.
Говорит, что должен лично извиниться.
Хочет попросить прощения. — Где он? — В городской онкологической больнице.
Палата триста двенадцать.
Наташа записала адрес, попрощалась и повесила трубку.
Она села, глядя в окно.
Вечером Алексей застал её в таком же состоянии: — Что случилось?
Она рассказала о звонке.
Алексей сел рядом и взял её за руку: — Поедешь? — Не знаю.
Часть меня хочет послать их к чёрту.
Другая часть говорит, что надо закрыть эту историю.
— Решай сама.
Я поддержу любое твое решение.
На следующий день Наташа отправилась в больницу.
Палата триста двенадцать оказалась в конце длинного коридора.
Она постучала и вошла.
Отец лежал на кровати — худой, бледный, с прозрачной кожей.
Мать сидела рядом на стуле, выглядела постаревшей и усталой.
Когда Наташа вошла, отец открыл глаза: — Ты пришла… Я не верил, что ты придёшь. — Я тоже не верила, что приду, — честно сказала Наташа, оставаясь у двери. — Спасибо.
Садись, пожалуйста.
Она присела на край стула у окна, подальше от кровати.
Молчание затянулось. — Я знаю, что не имею права просить прощения, — начал отец слабым голосом. — Я понимаю, что мы поступили ужасно.
Выгнали родную дочь из-за денег, из-за гордости, из-за глупости.
