Вам у нас понравится!
Наташа возвращалась домой поздним вечером, примерно в одиннадцать, после изнурительного рабочего дня и встречи с подругой в кафе недалеко от офиса.
Она поднималась по привычной лестнице своего подъезда, уставшая, но умиротворённая, не предполагая даже отдалённо, что именно в этот вечер знакомые ступени и подъезд станут для неё точкой невозврата в прежнюю жизнь.
Квартира на четвёртом этаже, где прошли её детство и юность, формально принадлежала её родителям — Ивану Михайловичу и Тамаре Сергеевне.
Документы были оформлены на их имя ещё двадцать пять лет назад, в момент приватизации квартиры в девяностые годы.
Однако на протяжении всех этих лет это место молчаливо воспринималось как общее семейное пространство, её родной дом, куда она всегда могла вернуться.
После смерти бабушки полгода назад в семье начались напряжённые разговоры о продаже доставшейся в наследство дачи за городом, о распределении вырученных средств между родственниками и взаимных претензиях.
Бабушка завещала дачу троим — отцу Наташи, его жене и самой Наташе, которую она очень любила.
Это завещание вызвало множество конфликтов, претензий и обид.
Наташа искренне полагала, что все эти семейные разногласия — временное явление, которое, как и прежде, рано или поздно уляжется без серьёзных последствий.
Она была уверена, что родители не могут желать ей, своей единственной дочери, ничего плохого.
Но она ошибалась.
Когда она поднялась на свой этаж и подошла к двери квартиры, её встретил отец — сухо, без привычного тёплого кивка и приветственных слов.
Его лицо было закрытым, холодным и отрешённым.
Взгляд мелькнул по дочери, но тут же отвернулся в сторону.
Наташа сразу почувствовала тревогу.
Что-то было не так.
Мать стояла в гостиной у окна, держа в руках толстую папку с официальными документами.
Бумаги были аккуратно разложены веером на обеденном столе — заявления, копии, печати, подписи.
Всё выглядело серьёзно, подготовлено и продумано до мельчайших деталей.
Наташа сразу поняла: сейчас разговор коснётся совсем не бытовых вопросов.
Отец прошёл за ней в комнату, закрыл дверь и ровным, почти бесцветным тоном, без малейших эмоций в голосе, произнёс: — Наташа, нам нужно поговорить.
Исковое заявление в районный суд уже подано.
Дело зарегистрировано.
Процесс начался.
Наташа замерла, не понимая, о чём идёт речь. — Какое заявление?
Какой суд?
Мать подошла ближе с документами в руках и твёрдо произнесла: — У тебя десять минут, чтобы собрать вещи и покинуть квартиру.
Навсегда.
Эти слова прозвучали удивительно спокойно, почти обыденно, словно речь шла о выселении постороннего человека, а не о том, чтобы изгнать собственную дочь из родного дома.
Наташа на мгновение растерялась, затем нервно рассмеялась: — Вы, наверное, шутите?
Это какой-то розыгрыш?
В ответ мать молча оттолкнула через стол в её сторону официальную копию искового заявления.
В документе чётко была указана её фамилия в графе «ответчик».
Рядом стояли дата, подпись судьи и печать районного суда. — Это… правда? — прошептала Наташа, глядя на бумагу. — Абсолютно, — сухо ответил отец. — Мы приняли решение.
Квартира принадлежит нам, ты совершеннолетняя и работаешь.
Пора жить отдельно. — Но я… я же ваша дочь!
Как вы можете? — Можем, — отрезала мать. — И уже сделали.
У тебя десять минут.
Время идёт.
Наташа посмотрела на родителей, пытаясь уловить хоть каплю сомнения, жалости или сожаления.
Но их лица оставались непроницаемыми.
Она развернулась и направилась в свою комнату.
Большая комната, где она провела многие годы, вдруг стала совершенно чужой.
Знакомые обои, старый шкаф с книгами, семейные фотографии на стенах — всё перестало казаться родным.
Наташа достала из-под кровати старый рюкзак.
Начала быстро складывать туда самое необходимое: одежду, зарядное устройство для телефона, документы.
Действовала механически, не задумываясь.
Родители стояли в дверях и молча наблюдали.
Они не торопили словами, но время неумолимо шло.
Через девять минут Наташа вышла в коридор с рюкзаком на плече.
Она молча достала из кармана куртки связку ключей от квартиры.
Положила их на тумбу у входа.
Последний раз посмотрела на родителей: — Вы действительно серьёзно?
Это навсегда? — Да, — коротко ответил отец. — Не жалеете?
Мать отвела взгляд: — Жалость здесь ни при чём.
Это наше решение.
Наташа кивнула, открыла дверь и вышла.
Дверь тихо закрылась за ней, но с полной окончательностью.
Щелчок замка прозвучал как точка в конце длинного предложения.
Уже спускаясь по лестнице, Наташа впервые осознала: родители подали иск не просто из-за квартиры.
Они юридически оформили разрыв отношений, который давно назрел в семье.
Следующие дни пролетели в какой-то нереальной атмосфере.
Она снимала комнату у знакомых, ходила на работу, но внутренне всё изменилось.
То, что казалось надёжным — семья, родительский дом — оказалось хрупким и условным.
Спустя месяц ей пришла повестка в суд.
Наташа пришла в здание районного суда одна, без адвоката.
Родители сидели на противоположной стороне коридора, разговаривали со своим представителем, не глядя в её сторону.
Судья выслушала аргументы обеих сторон.
Родители через адвоката утверждали, что квартира принадлежит им, дочь совершеннолетняя, работает и должна самостоятельно обеспечивать себя жильём.
Наташа не стала спорить.
Она просто признала факты.
Да, квартира принадлежит родителям.
Да, она работает.
Да, может снимать жильё.
Судья задала несколько вопросов, посмотрела на неё с недоумением и жалостью, но вынесла решение: исковые требования удовлетворить.
Наташу снять с регистрационного учёта.
Обязать освободить жилое помещение в десятидневный срок.
После оглашения решения родители быстро собрали документы и вышли из зала, так и не взглянув на дочь.
Наташа постояла в пустом коридоре, затем вышла на улицу и поехала обратно в съёмную комнату.
Прошло полгода.
Наташа многое переосмыслила.
Она научилась жить самостоятельно, полностью обеспечивать себя, принимать решения без оглядки на родителей.
Это было тяжело, но постепенно появилось ощущение свободы, самостоятельности, взрослости.
Однажды вечером позвонил отец.
Впервые за все эти месяцы молчания.
Голос звучал тихо и неуверенно: — Наташа, можно встретиться?
Нужно поговорить.
Она согласилась больше из любопытства.
Встретились в кафе на нейтральной территории.
Отец выглядел постаревшим, уставшим.
Долго молчал, затем заговорил: — Прости.
Мы с матерью поняли, что ошиблись.
Последние месяцы дались тяжело.
Квартира кажется пустой без тебя. Мы были ослеплены конфликтом вокруг наследства, деньгами, амбициями…
