Валентина Сергеевна ещё некоторое время пыталась уговорить Анастасию не принимать поспешных решений. Говорила, что мужчины нередко сначала ляпнут лишнее, а потом сами же не знают, как всё исправить.
Анастасия спокойно ответила, что случайная фраза и правда могла бы ничего не значить. Но Дмитрий не просто сказал что-то сгоряча. Он успел продумать расселение, выбрать кровать, купить каталог мебели и обсудить свои планы с роднёй.
Это уже было не недоразумение.
После того разговора Валентина Сергеевна звонить перестала. Зато позже через общую знакомую Анастасия узнала, что ремонт свекровь всё-таки решила делать, оставаясь у себя дома: сначала одна комната, потом вторая. Как выяснилось, мастера предлагали такой способ с самого начала. Просто два месяца пожить у сына казалось всем гораздо удобнее.
Дмитрий ещё писал.
Сперва — с упрёками. Потом — мягче, будто пытался нащупать дорогу назад. Однажды он сообщил, что согласен отказаться от идеи поселить у Анастасии мать и дочь, но Матвея всё равно надо будет куда-то пристроить.
Анастасия спросила, выяснял ли он что-нибудь насчёт общежития.
Дмитрий ответил, что пока не успел.
Тогда она окончательно поняла: даже после отменённой свадьбы её квартира в его голове всё ещё числилась среди доступных вариантов. Просто теперь он пытался торговаться за одну комнату вместо нескольких.
Продолжать эту переписку она не стала.
К концу августа Матвей поступил в институт и получил место в общежитии как студент из другого города. Он сам написал Анастасии:
«Спасибо, что тогда не стали на меня сердиться. Я правда думал, что вы с папой уже обо всём договорились. В общаге нормально, ребята в комнате вроде нормальные».
Анастасия ответила:
«Поздравляю с поступлением. Учись хорошо. А кровать теперь выбирай на свой вкус».
Матвей прислал смеющийся смайлик.
Полина после колледжа вернулась к матери и начала искать работу. С Дмитрием она продолжала созваниваться, но разговоры о переезде к нему пока отложились сами собой.
Сам Дмитрий остался жить в своей съёмной квартире. И, как оказалось, когда перестаёшь заранее распределять чужие комнаты, жилищные вопросы всё равно приходится решать. Только уже не за счёт другого человека.
В начале сентября Анастасия всё же полетела в Киев. Отпуск был согласован заранее, гостиница оплачена, и отменять поездку только потому, что свадьба сорвалась, ей совершенно не хотелось.
Она позвала с собой подругу Юлию.
С билетами пришлось немного повозиться. По условиям тарифа можно было переоформить один билет на другого пассажира, оплатив сбор. Дмитрий не возражал, чтобы билетом, который покупала Анастасия, воспользовалась её подруга. В итоге переоформление вышло заметно дешевле, чем покупка нового билета или перенос всей поездки.
Юлия, выслушав историю, согласилась мгновенно.
— То есть, если я правильно поняла, ты избавилась от жениха, а мне достался Киев?
— Если коротко — да.
— Надо было вам раньше поссориться. Я бы тогда чемодан взяла побольше.
В Киеве они много гуляли, спускались к Днепру, бродили по Подолу, поднимались на Андреевский спуск, заходили в маленькие кофейни и спорили, сколько магнитов, керамических чашек и открыток можно купить, прежде чем это перестанет называться культурной программой и превратится в обычное шопоголичество.
За ужином Юлия подняла бокал.
— Предлагаю выпить за твою трёхкомнатную квартиру.
Анастасия удивлённо посмотрела на неё.
— Почему именно за квартиру?
— Потому что она героически выстояла. Смотри сама: свадьбу отменила — и у тебя сразу свободны две комнаты, кабинет и лоджия. Некоторые за такой результат годами по судам ходят.
— И отпуск у меня тоже сохранился.
— Вот именно. Главное, чтобы следующий жених не пришёл в комплекте с футбольной командой родственников.
Анастасия рассмеялась.
За последние недели она часто возвращалась мыслями к отношениям с Дмитрием. Ей было жаль года, который они провели вместе. Всё-таки были и хорошие вечера, и поездки, и праздники, и моменты, когда он умел быть внимательным, заботливым, почти идеальным.
Но чем дальше, тем яснее она видела: дело началось вовсе не с его матери и не с детей.
Дмитрий привык считать свои решения правильными уже потому, что принимал их «ради семьи». А мнение человека, которому предстояло обеспечивать удобство этих решений, он воспринимал как досадную помеху.
Он не просил о помощи.
Он заранее назначал, кто и чем должен помочь.
А когда выяснялось, что право решать есть не только у него, искренне обижался.
В октябре Анастасия купила новый рабочий стол. Старый давно поскрипывал, столешницы уже не хватало для двух мониторов, документов и принтера. Раньше она откладывала покупку, потому что собиралась сначала помочь Дмитрию устроиться.
Теперь помогать было некому. И откладывать тоже незачем.
Стол она заказала большой, удобный, с ящиками, широкой поверхностью и отдельным местом для техники.
Когда сборщик привёз заказ и спросил, куда ставить мебель, Анастасия указала на стену возле окна.
— Сюда.
Мужчина оглядел комнату.
— А кровать потом не будет мешать? Комната всё-таки не огромная.
Анастасия улыбнулась.
— Кровати здесь не будет.
Сборщик пожал плечами и принялся за работу.
Вечером она разложила по ящикам документы, подключила мониторы, поставила принтер и пересадила с лоджии в новый горшок разросшуюся пеларгонию. Комната сразу стала похожа не на временное свободное помещение, а на настоящий кабинет — её кабинет.
К тому времени Валентина Сергеевна закончила ремонт. Выяснилось, что пережить его в собственной квартире вполне возможно: сначала мастера занимались одной комнатой, потом переходили в другую.
Матвей привык к общежитию.
Полина нашла работу в своём городе.
Все четверо продолжали жить без участия Анастасиных квадратных метров.
И, что характерно, никто из них не оказался на улице.
О Дмитрии она почти ничего больше не слышала. Иногда вспоминала его по утрам, когда варила кофе. После того как он забрал свою кофемолку, ей пришлось купить новую.
Зато теперь никто не стоял рядом и не объяснял, что настоящий кофе можно готовить исключительно одним правильным способом, а всё остальное — профанация.
Однажды Юлия зашла к ней в гости, осмотрела обновлённый кабинет и одобрительно присвистнула.
— Вот это стол! Простора сколько.
— Мне тоже нравится.
— А ведь, если я ничего не путаю, здесь должен был спать Матвей.
— Должен был, — кивнула Анастасия. — Но Матвей теперь прекрасно спит в общежитии.
Юлия присела на край стула.
— А ты не жалеешь, что всё так вышло?
Анастасия немного помолчала.
— Жалею, что раньше не обратила внимания, как Дмитрий решает вопросы. А вот о том, что свадьбу отменила, не жалею.
— И правильно. Хотя мужчина был хозяйственный: всё измерил, всё распланировал, всех распределил.
— Только с хозяином квартиры ошибся.
Юлия рассмеялась.
Анастасия открыла верхний ящик нового стола, чтобы достать запасную ручку, и увидела рулетку. Свою собственную. Она купила её ещё до знакомства с Дмитрием, когда выбирала мебель для кабинета.
Анастасия взяла рулетку, измерила свободный участок рядом со столом и записала размеры в блокнот. Туда как раз подходил небольшой стеллаж.
На следующий день она заказала его для книг — тех самых, которые Дмитрий когда-то предлагал убрать, чтобы освободить место.
А вечером с удовольствием разобрала накопившуюся стопку рабочих бумаг.
Никакой волшебно новой жизни после расставания не началось. Всё осталось примерно таким же: работа, дом, подруги, планы на выходные, кофе по утрам и списки дел на холодильнике.
Просто теперь Анастасия точно знала: если в следующий раз мужчина заговорит с ней о совместном будущем, она обязательно спросит, как именно он это будущее себе представляет.
И если выяснится, что её уже заранее назначили ответственной за размещение всей его родни, свадебные приглашения она заказывать не станет.
Слишком дорогой выходит такая бесплатная гостиница.
