— И что это меняет? — с вызовом бросила она.
— Максим в тот день оставил телефон заряжаться в спальне, когда заскочил домой после работы переодеться, — Елена говорила негромко, но каждое слово звучало отчётливо. — Вы его брали?
— Ты уже совсем с ума сошла? — вспыхнула Наталья Сергеевна.
Максим резко обернулся к жене.
— Подожди. Какой ещё телефон?
Елена прекрасно помнила тот вечер. Максим тогда влетел домой буквально на двадцать минут: между встречами успел переодеться, воткнул телефон в зарядку и снова убежал. А Наталья Сергеевна всё это время крутилась на кухне и почему-то слишком настойчиво выпытывала пароль, объясняя это тем, что Матвею якобы захотелось включить мультики.
— Мам, — голос Максима вдруг стал низким и тяжёлым. — Ты брала мой телефон?
— Я ребёнку мультик поставила, вот и всё.
— Мой телефон лежал в спальне.
— Ну перепутала, бывает.
— А пароль откуда взяла?
— Матвей подсказал.
Елена сразу вскинула брови.
— Матвей не знает пароль от телефона Максима.
Наталья Сергеевна раздражённо отмахнулась, будто их придирки уже утомили её сверх меры.
— Господи, да что вы устроили? Допрос какой-то! Да, заглянула я в телефон. Да, пришёл там какой-то код. Я назвала его специалисту. И что такого ужасного случилось?
Максим медленно опустился обратно на стул, словно силы в ногах внезапно закончились.
— Ты подтвердила заявку.
— Не заявку, а проверку! Мне так объяснили.
— Коды из сообщений никому не диктуют. Никому.
— Мне сказали, что без этого нельзя.
— Кто сказал?
— Специалист.
Елена не выдержала:
— У этого специалиста имя есть?
— Денис.
— Фамилия?
— Не помню.
— Где он работает?
— Он со Светланой сотрудничает.
— Номер телефона у вас есть?
— Есть.
— Тогда дайте.
Наталья Сергеевна прижала сумку к груди так, будто внутри лежало что-то бесценное.
— Не дам.
Максим поднял на неё взгляд.
— Почему?
— Потому что вы сейчас всё сорвёте! Я обещала не передавать контакты!
— Кому ты обещала? Человеку без фамилии, которому отправила мой паспорт и продиктовала код из моего телефона?
Наталья Сергеевна открыла рот, но подходящих слов не нашла.
И в этот момент Елена окончательно поняла: свекровь не просто упрямо верит в этот «проект». Она уже боится признать, что её обманули. Поэтому хватается за любую соломинку и защищает чужих людей яростнее, чем собственную семью.
В тот вечер Наталья Сергеевна ушла оскорблённая до глубины души.
С Еленой она даже не попрощалась. Максима назвала бессердечным, а уже в дверях, обернувшись, произнесла:
— Когда поймёте, какие деньги я потеряла из-за вашей трусости, не вздумайте потом приходить ко мне за помощью.
Максим закрыл за матерью дверь и ещё несколько секунд стоял в коридоре, бессильно опустив руки.
Елена не стала тут же его утешать. Не потому, что ей было безразлично. Просто сейчас жалость могла снова вернуть его в прежнее состояние — в состояние мальчика, который виноват перед матерью только за то, что не оправдал её ожиданий.
— Максим, — сказала она спокойно, — завтра нужно звонить в банк. Где возможно — ставить запрет на дистанционные заявки. И проверить все личные кабинеты.
Он кивнул.
— Да.
— Паспортные данные больше никому не отправлять. Вообще никому. Даже родственникам.
— Да.
— И с мамой разговаривать будешь ты сам.
Максим медленно посмотрел на неё.
— Я понял.
Впервые за весь этот вечер Елена увидела рядом не растерянного сына Натальи Сергеевны, а взрослого мужчину, которого наконец заставили открыть глаза — и уже не оставили шанса снова их закрыть.
На следующий день стало ясно: это был вовсе не конец, а только начало.
Первым Максиму позвонили с незнакомого номера. Мужчина представился помощником Дениса и уверенным деловым тоном уточнил, когда семья будет готова внести оставшуюся сумму.
Максим включил громкую связь. Елена стояла рядом с блокнотом в руках.
— Никакую сумму мы вносить не собираемся, — произнёс Максим.
— Наталья Сергеевна уже участвует в проекте, — напомнил мужчина.
— Это её личное решение.
— Она указала вас как семейного поручителя.
Максим сжал челюсти.
— Я ничего не подписывал. И согласия ни на что не давал.
— Подпись пока не требовалась. Но существуют моральные обязательства…
Елена тихо усмехнулась.
Максим взглянул на неё и неожиданно тоже усмехнулся — впервые за последние сутки.
— Моральные обязательства предъявляйте тем, кто их на себя брал.
— Вы отдаёте себе отчёт, что ваша мать может потерять уже внесённый взнос?
— Отдаю.
— И вас это не тревожит?
— Тревожит. Именно поэтому советую вам больше нам не звонить.
Голос на другом конце сразу стал жёстче.
— Максим Валерьевич, не стоит разговаривать в таком тоне. Наталья Сергеевна очень на вас рассчитывала.
— А я рассчитывал, что посторонние люди не будут использовать мои паспортные данные без моего разрешения.
Пауза получилась короткой, но красноречивой.
— Мы никаких нарушений не допускали.
— Тогда вам совершенно не о чем волноваться.
Максим отключил вызов.
Елена смотрела на него и не смогла скрыть удивления.
— Что? — спросил он.
— Ничего. Просто сейчас ты говорил как человек, у которого наконец появился позвоночник.
Он устало рассмеялся.
— Поздновато вырос.
— Лучше поздно, чем после кредита.
Наталья Сергеевна появилась вечером.
И пришла она не одна.
Рядом с ней стояла Светлана — женщина лет пятидесяти, с ярким платком на шее и таким уверенным выражением лица, будто она пришла не в чужую квартиру, а вышла к публике на сцену.
Елена открыла дверь и сразу поняла: сейчас начнётся представление.
— Добрый вечер, — протянула Светлана почти певуче. — Мы буквально на несколько минут. Наталья очень переживает, а в её возрасте лишние нервы совершенно ни к чему.
— Заходите, — отозвался Максим с кухни.
Елена пропустила их внутрь, но дверь в детскую прикрыла плотнее. Матвей уже спал.
Светлана без приглашения устроилась за столом, аккуратно разложила перед собой буклеты и одарила Максима профессиональной улыбкой.
— Вы, скорее всего, просто испугались крупной суммы. Это обычная реакция. Большинство людей привыкли мыслить маленькими шагами.
— Я привык мыслить документами, — спокойно ответил Максим. — Покажите договор, где прописан порядок возврата денег и ответственность второй стороны.
Улыбка Светланы стала заметно тоньше.
— Вы юрист?
— Нет.
— Тогда не стоит усложнять там, где всё держится на доверии.
Елена положила перед ней распечатанный отчёт по запросам.
— Это тоже держалось на доверии?
Светлана едва заметно скользнула взглядом к Наталье Сергеевне.
— Не совсем понимаю, о чём вы говорите.
— Паспортные данные Максима использовали для проверки заявок.
— Молодой человек должен был присутствовать лично.
— Но лично он там не присутствовал.
— Значит, кто-то что-то неправильно понял.
Наталья Сергеевна тут же оживилась, словно ей подали спасательный круг.
— Вот! Я же вам говорила! Просто недоразумение!
Елена посмотрела на свекровь и неожиданно почувствовала к ней почти жалость. Не из-за того, что та натворила. А из-за того, как отчаянно она цеплялась за любую фразу, позволяющую не признавать очевидное.
Максим взял один буклет, быстро пролистал его и вернул на стол.
— Денег не будет.
Светлана впервые перестала улыбаться.
— Вы лишаете мать возможности.
— Нет. Я защищаю свою семью от долга.
— Громкие слова. Только потом сможете матери в глаза смотреть?
Максим поднялся.
— Смогу. А вот вы сможете смотреть ей в глаза, когда она поймёт, что восемьдесят тысяч гривен ей никто не вернёт?
Наталья Сергеевна резко вскочила.
— Хватит! Светлана пришла помочь!
— Нет, мам. Светлана пришла надавить на нас.
Светлана начала собирать буклеты.
— Очень жаль. Наталья, я предупреждала: близкие люди чаще всего тянут назад.
Елена не удержалась и рассмеялась. Негромко, но настолько неожиданно, что обе женщины одновременно повернулись к ней.
— Простите, — сказала она. — Просто фраза красивая. Её на каждом таком собрании повторяют?
Светлана смерила её холодным взглядом.
— Вы слишком насмешливы для человека, который может упустить серьёзный шанс.
— Я лучше упущу шанс, чем квартиру.
Лицо Натальи Сергеевны заметно дрогнуло.
— При чём здесь квартира?
Елена медленно повернулась к ней и задала вопрос, от которого в комнате словно похолодало.